Отклониться назад. Подпрыгнуть. Наклониться вперёд. На этот раз сопротивления не было – деревянный столб кончился. Генри наклонилась вперёд, в восемь футов воздуха, и пыльная земля бросилась ей навстречу. Левое плечо снова закричало от боли, му́ка смешивалась с удовольствием, поскольку от приземления сустав встал на место. Из глаз потекли новые слёзы, но у Генри не было времени остановить их. Она подняла колени вверх, протащила связанные руки под задницей и ногами, пока те не оказались впереди.
Нетвёрдо поднявшись на ноги, Генри доковыляла до своей шляпы и подняла её из пыли.
– Не время для этого, Генри! – прорычал Шип, уставившись на что-то впереди – и, несомненно, у этого "что-то" была куча острых зубов и желание их применить.
Генри не обратила внимания на Чёрного Шипа и вытащила скрытый кинжал, который прятала в шляпе. Перевернула рукоять и начала быстро перерезать верёвку на запястьях. Смеющаяся собака напала.
Зверь проигнорировал Генри и Шипа и помчался в сторону Андерса. Генри почувствовала, как что-то в её груди сжалось. Нож перерезал последние волокна верёвки, и её руки освободились. Она бросилась наперерез животному.
Смеющаяся собака прыгнула на Андерса, а Генри – на смеющуюся собаку. Они столкнулись в воздухе, зубы зверя щёлкнули в нескольких дюймах от лица её мужчины.
Коснувшись земли, Генри перекатилась на колени. Что-то острое больно вонзилось в левую руку. Не думая, она пырнула туда и дёрнула нож вниз, к основанию шеи собаки. Изо рта псины вырвался вопль удивления, зверюга закачалась, сделала шаг и рухнула, утащив Генри за собой. А она вытянула правую руку, раскрыла челюсть пса и вытащила окровавленную левую руку. И начала бить умирающего зверя в грудь, снова, снова и снова.
Генри перестала понимать, сколько раз уже ударила смеющуюся собаку. Она смутно слышала крики Шипа, но не уделяла им внимания. Она била, била и била. Жажда крови постепенно уходила, и наконец Генри обнаружила, что стоит на коленях перед зверюгой, все руки в крови, а по лицу текут слёзы и пот.
– Генри! Ёб твою мать, сука чокнутая! Проснись! – во всю глотку кричал ей Шип.
Она повернула голову и взглянула на старого друга. Единственный глаз смотрел на неё с энергией двух, а его голос охрип от командирского тона, которого она раньше от него не слышала.
– Генри, ты снова с нами? – спросил Шип.
Генри кивнула и нетвёрдо поднялась на ноги.
– Ага. Наверное.
– Тогда, блядь, развяжи меня.
Генри сделала, как было велено. Она доковыляла до Шипа и быстро перерезала верёвки на его запястьях, а потом занялась теми, что удерживали Андерса.
– Уф, благодарю вас, миледи, – сказал Андерс и направился к бурдюку с вином. – Вы, конечно, очень милы, и я, ах, просто… думаю, будет лучше, если я…
– Оставь это, Андерс, – приказал Шип. В его руках появилась пара маленьких клинков, каждый не больше пальца.
– Но я…
– Что важнее, вино или твоя жизнь? – спросил Шип.
– Это вопрос с подвохом?
Ещё две смеющихся собаки появились на краю поляны, и, судя по звукам, они были не одни. Казалось, проклятые твари создавались из теней.
С громким покорным вздохом Андерс поднял бурдюк с земли и закинул за плечо.
– Думаю, оставлю это… ненадолго.
– Давай поменяемся, – сказала Генри Шипу, пока они готовились встретить смеющихся собак. Чёрный Шип посмотрел вниз на свои двойные ножи и кивнул. – Всегда больше нравилось сражаться двумя клинками.
Андерс присоединился к ним.
– А мне один не достанется?
– Нет, – в унисон ответили Генри и Шип.
– Значит, я должен буду просто заговорить их до смерти?
– Есть мысли, как поубивать этих тварей? – спросил Шип.
Генри фыркнула.
– Думаю, бить их, пока не перестанут шевелиться – эт должно сработать.
– Точно, ага.
Появились ещё три смеющиеся собаки и начали ходить по кругу, окружая Генри и остальных. Одна из собак издала пронзительный смех, а остальные ответили весьма похожими звуками. Генри ненавидела, когда над ней смеются.
Андерс подобрал левой рукой обломанную кость, а правую он прижимал к груди, и из неё на тунику медленно капала кровь. Генри знала, что с этим надо разобраться, и быстро, но сейчас были более важные вопросы. Звери кружили, а они стояли треугольником, спина к спине, махая своим жалким оружием так угрожающе, как только было возможно. Генри чувствовала, как ноет нога, чувствовала, как кровь капает с левой руки. Шип стоял рядом – в полтора раза выше, но всё же не в лучшей форме. Его лицо ниже носа стало красной маской, мизинец на левой руке, хоть и стоял на месте, но всё ещё был сломан, и, судя по его дыханию, солдат хорошенько поработал с его рёбрами.
Одна смеющаяся собака похрабрее бросилась вперёд и щёлкнула зубами. Шип яростно пнул, целясь ей в морду, но тварь отскочила, дразня Чёрного Шипа своим смехом. Другая зверюга прыгнула, но отскочила назад, когда Андерс закричал на неё, размахивая своей заострённой костью. Собаки становились всё смелее, подходили ближе и ближе.
Шестая смеющаяся собака появилась из теней и направилась в сторону той, которую убила Генри. Пару секунд она обнюхивала труп, потом оторвала кусок плоти и принялась жадно пожирать.
