И вот уже люди убегали, мчались к дверям склада, чтобы сбежать от него. Пол стал скользким от красной крови, и некоторые люди спотыкались, а пару человек, похоже, растоптали. Джейкоб уклонился от удара копья, подошёл к державшему его мужчине, прикоснулся коленом к его животу, и мужчина согнулся пополам, блюя кровью на пол. А Джейкоб взял копьё из его руки и пригвоздил им мужчину к полу.
Потом вернулась женщина, крича на него. Расстояние между ними было небольшим, и Джейкоб преодолел его одним прыжком. Он был слишком быстр для неё, и удар мечом прошёл вдалеке. Он схватил обе её руки и сжал, потащил её в свои объятья. Почувствовал, как хрустят кости пальцев, как трещат костяшки и насладился её выпученными глазами, когда она потеряла разум от боли.
Всего на миг музыка затихла, и ушей Джейкоба достигли звуки умирающих. Женщина кричала от боли, мужчины лежали на полу поблизости и взывали к Богам. Где-то рядом мужчина сказал что-то про Джоан и заворчал, поднимая что-то тяжёлое.
И всё стало белым.
Генри
– Генри, как нога? – спросил, ухмыляясь, Шустрый.
Нога болела, нынче она вечно болела, но иногда болела сильнее. По большей части Генри просто крепче стискивала зубы и игнорировала боль, но иногда та заставляла её хромать, и к несчастью сейчас было как раз такое время. Её злило, что Шустрый видел, какую боль причиняло ей то, что он натворил, как повлияло на неё, но в конце концов гнев нынче был её постоянным спутником. Бывало время, когда Генри не хотела быть разгневанной, когда хотела быть счастливой, но она знала, что это всего лишь фантазии. Пока ублюдок, насиловавший её, всё ещё жив, пока дышит причина её стыда, ничего кроме гнева и быть не может.
– Генри, думаешь, на этот раз всё будет по-другому? – спросил Шустрый. – В тот раз ты была в своей лучшей форме, и я всё равно тя побил. И бой-то был честный. Помнишь? Я знаю, помнишь. Сузку, ты не поверишь, как она сопротивлялась. Поначалу, во всяком случае. Но, кажись, вскоре ей понравилось.
Генри не прерывала ублюдка, кружила вокруг него, ждала, когда он совершит ошибку, когда отвернётся. Его телохранитель наблюдал за всем с бесстрастным выражением на лице. По крайней мере, пока он не принимал участия, шансы у неё были неплохие.
– Вот в чём штука с нашей Генри, – продолжал Шустрый, не отрывая от неё глаз, – она опасная мелкая тварь, по-настоящему страшная, но она не очень-то хорошо держит удар. Никогда не видел, чтоб кто-нть так быстро уходил в нокдаун. Пара хороших ударов по мордасам, и она уже стоит, качаясь. Так шта, я связал ей руки, нагнул и немного позабавился. Да ладно, Генри, признай, те ж понравилось.
Этого она уже не могла вынести. Генри заорала и бросилась на него, замелькали кинжалы. Шустрый отбил один из ударов Генри своим ножом, а второй – коротким мечом. Только Генри хотела притворно отскочить назад и снова ударить, как меч Шустрого хлестнул по ней, и её оставалось лишь неловко отступить.
Генри встала в стойку бойца на ножах, готовая к броску. Почувствовала влагу на левой щеке и жжение. Быстро коснулась там, и её палец окрасился красным – порез неглубокий, но всё же порез. Этот ублюдок Шустрый, как всегда, двигался быстро.
– Понимаешь, Сузку, она ещё вся так извивается, будто не хочет. Так приятно. А какие издаёт звуки!
Генри снова напала, сделав ложный выпад вправо и бросаясь влево, стараясь отбить одним кинжалом меч, а вторым добраться до его живота. Она знала, что только пробившись через защиту Шустрого, она сможет его достать – она ещё не встречала бойца, который мог бы сравниться с ней в ближнем бою.
Шустрый отклонился назад, и Генри бросилась за ним. Чистокровный ублюдок без предупреждения шагнул к ней и, прежде чем она могла ответить, пнул её по ноге – по левой, больной ноге. Генри с воплем рухнула и поползла от Шустрого, пытаясь подняться. Левая нога кричала от боли, и Генри поняла, что уронила один из кинжалов. Шустрый поднял оружие с земли, взглянул на него и отбросил прочь, в тень.
– Не надо было те приходить в одиночку, Генри. Был бы Чёрный Шип за спиной, но ведь нет, Красная Генри. Всегда хотела действовать одна. Чёрт, зуб даю, этот тупой еблан Шип даже не знает, кто ты на самом деле, так ведь?
Правой рукой Генри нащупала один из метательных ножей и метнула в Шустрого. Он этого явно не ждал, успел лишь вовремя отскочить, и к тому времени, как он оправился, Генри уже напала на него. Она отбросила его меч и врезалась в него, они оба грохнулись на землю. На миг он не понимала, кто есть кто, кто сверху, а кто бьётся внизу. Потом мир успокоился, и оказалось, что она сидит верхом на Шустром. Её кинжал метнулся к его горлу, но он был слишком быстр – перехватил её запястье левой рукой, а правой ударил в лицо.
Генри растянулась на земле, с её губ сорвался стон боли. Она раскрыла глаза и увидела, как Шустрый поднимается на ноги. Ублюдок не получил ни царапины. Он отопнул второй её кинжал, убедившись, что тот вне досягаемости.
