— Ты лучше расскажи мне, как можно описать
Мимо них проскочил молоденький писарь, с головы до ног обвешанный чернильницами и связками перьев, запнулся за неровность пола и полетел животом на стол, сметая на пол аккуратно разложенные на нем карты. Сидящий за столом престарелый Советник вскочил, как ошпаренный и принялся яростно охаживать беднягу по спине своей палкой, ругаясь при этом, словно последний сапожник.
— Нашу? — переспросил Лилиан, отвлеченный возникшей вокруг них суматохой, — ну, твои родители, наверное, рассказывали тебе, что Алая Дева появляется ночью на каждое третье полнолуние и наводит морок на молодых мужчин и юношей? Которые потом покидают свои семьи и навсегда исчезают в чащобах, пытаясь ее отыскать? И, чтобы умилостивить ее и отвести от деревни напасть, нужно разложить по периметру частокола свежеотрубленные куриные головы, и окропить ворота кровью, что-то в этом роде?
Эванна кивнула — подобные суеверия были не редкостью среди жителей разбросанных по лесной глуши деревень. Интересно, впрочем, какой же видят Красную Стихию сами Советники?
— Так вот, дитя мое, такие представления не лишены, конечно же, определенного рационального зерна… но, в то же время, несомненно, являются плодом чересчур примитивного видения сил, действующих в нашем сложно устроенном мире. Проще говоря, они мало соответствуют действительности.
— Так расскажи мне, какая она в действительности-то, Алая Дева? — прищурилась Эванна.
— Как тебе объяснить… — возвел глаза к потолку Лилиан, — Красная Стихия как нельзя лучше олицетворяет собой сам дух Алого Леса: кровь и огонь, страсть и интригу, во всех своих проявлениях. Кроме того, Алая Дева — это квинтэссенция женского начала Высокого Рода: единственная, всеобщая и в то же время недоступная… если ты понимаешь, о чем я.
— Да понимаю я, чего уж там! — насмешливо бросила ему Эванна, — своих-то баб у вас нет, так вы Стихию присвоить решили? Чего ж она тогда наших мужиков уводит, вместо того, чтобы в замки да во дворцы наведываться? А вы, значит, вместо своей квинтэссенции девчонок деревенских пользуете? Чего-то нескладно у тебя выходит, Советник. Всеобщая или недоступная, ты уж определись давай.
— Это все надо понимать фигурально, — нудным голосом завел Лилиан, но девушка его уже не слушала. Оттолкнувшись от колонны, она быстро зашагала к пандусу, активно покачивая на ходу бедрами. Ишь, чего еще придумали — мало того, что никакого уважения к Стихии, так еще и считают ее своей, одной из них! Квинтэссенция, ну надо же. Олицетворение хреново.
Лилиан поспешил за ней, путаясь в полах длинного плаща — Эванна тут же прибавила шагу, быстро скрывшись от него за поворотом. Советник порядком ей надоел, тем более, что девушке не терпелось снова увидеть герцога — и, самое главное, его ритуальный меч. Ну, может быть, и кое-что еще… хотя меч, конечно же, важнее.
Она сладко потянулась на ходу, словно дикая кошка, и легко взбежала наверх, оставив запыхавшегося Лилиана далеко позади.
*************************
Удар о поверхность озера был таким сильным, что у него сразу же перехватило дыхание. Уйдя глубоко под воду, Бастиан на мгновение зацепил ногами дно, резко оттолкнулся от него и устремился наверх, широкими гребками рассекая обжигающе-холодную воду.
Промокшая насквозь меховая парка моментально отяжелела и потянула его назад. Усилием воли сопротивляясь мучительным позывам вдохнуть, герцог кое-как избавился от нее, а затем из последних сил рванулся к спасительной поверхности. Перед глазами у него заплясали огненные искры, остатков воздуха в легких уже не хватало — он потерял слишком много драгоценных секунд, пытаясь скинуть с себя одежду.
Внезапно Бастиан понял, что больше не ориентируется в пространстве: со всех сторон его окружала пронизанная алыми всполохами тьма, в которой уже не существовало ни верха, ни низа. Судорожно перевернувшись вокруг своей оси, он попытался сменить направление — с одной стороны мгла вроде бы казалась немного прозрачнее — но мгновенно усилившееся сопротивление воды сразу же дало понять, что теперь он плывет вниз, прямо ко дну.
Казалось, еще секунда — и его легкие взорвутся. Еще раз извернувшись, словно угорь, Бастиан принялся буквально проталкиваться сквозь толщу воды, с каждым гребком становившуюся все более вязкой. Конечности устрашающе быстро наливались свинцом, и подчинялись ему все хуже и хуже; наполненные водой сапоги ощущались подвешенным к ногам непомерным грузом.
Пространство вокруг наполнилось оглушительным звоном гигантского колокола. Откуда же здесь, под водой, колокол?
Правую ногу пронзила судорога — Бастиан отчаянно дернулся, затрепыхался, беспорядочно загребая руками — и в следующую секунду неожиданно для самого себя вырвался из воды. Кожей лица ощутив спасительное прикосновение воздуха, он рефлекторно, глубоко вздохнул, и тут же ушел под воду, не в силах удержаться на поверхности.
