Наотмашь полоснув взвившуюся прямо перед ним в воздух тварь, герцог перехватил меч левой рукой и ухватил за поводья Ветра, бешено бившего копытами вокруг себя. Смахнув гадов, усеявших круп жеребца, он одним махом взлетел в седло.
— Стен! Хватай факелы и за мной! Побольше! — заорал герцог, изо всех сил сдерживая брыкающегося коня.
Капитан, только что оторвавший от своей груди гнусное существо, понял его с полуслова. Сунув палаш в ножны, он выхватил из земли сразу четыре факела, ухватив каждой ручищей по два, и умопомрачительным прыжком взлетел на спину Ветра, крепко обхватив ногами бока своего жеребца.
— Крепче держись! — обернулся к нему Бастиан. На щеке у капитана зияла широкая рваная рана, кровь заливала ему подбородок. Сунув герцогу один из факелов, Стен ухватился левой рукой за подпругу седла, стараясь не подпалить Ветру бока. На его окровавленном лице застыло диковатое, но решительное выражение.
Бастиан пришпорил коня, направляя его прямо сквозь заросли в сторону мерцающей на дороге желеобразной горы. Ветки хлестали его по лицу, словно раскаленные прутья — Ветер бросился вперед карьером, стараясь поскорее отделаться от бросавшихся на него со всех сторон гадов. С шумом продираясь через подлесок, они неслись параллельно дороге, чтобы снова не попасть под обстрел смертоносных шипов.
— Когда я скажу — втыкай в нее факелы, понял? — бросил через плечо герцог, — и ни секундой раньше! Спалим эту поганую тварь! — он с трудом удерживал под контролем несущегося во весь опор жеребца.
— Понял, сделаю как надо! — искаженным от боли голосом прохрипел капитан, крепче вцепившись в седло.
Ориентируясь на мертвенно-зеленое свечение, Бастиан выбрал подходящий момент и резко развернул жеребца в сторону дороги, с силой рванув удила. Теперь они мчались прямо на врага, до которого оставалось триста… двести… сто ярдов…
— Приготовься! — крикнул Бастиан, поудобнее перехватив факел.
Ветер вылетел на дорогу прямо перед бесформенной горой, вблизи оказавшейся еще огромнее, размером по меньшей мере с двухэтажный дом. Желеобразное, трясущееся нечто бурлило и содрогалось, исторгая из себя сотни омерзительных существ, покрывавших дорогу сплошным ковром. Снова раздалось смертоносное шипение и герцог кожей почувствовал шип, на волосок минувший его правую щеку. Странно, но страха не было вовсе — все, что он сейчас ощущал, была пьянящая и затмевающая все остальные чувства жажда убийства.
— Давай!!! — проревел он, направляя жеребца чуть левее отвратительной кучи. Обезумевший Ветер взбрыкнул и понесся вперед, мелкие твари сочно чавкали под его копытами. Свесившись с коня, Бастиан изо всех сил ткнул факелом в зеленое желе — тот на удивление легко вошел в мягкую массу, мгновенно вспыхнувшую ярким пламенем. За его спиной Стендон буквально вбил свои факелы в гору, прежде чем они на полном ходу пронеслись мимо, едва не задев склизкий край.
Бастиан попытался свернуть в кусты, но Ветер ему больше не повиновался, во весь опор уносясь от жуткого места. Проскакав, наверное, не меньше полумили, герцогу наконец-то удалось остановить взмыленного коня.
Они спешились. Оторвав от рукава длинную полосу ткани, Стендон кое-как перевязал себе лицо. Сзади, из-за поворота, в небо тянулся жирный столб дыма, подсвеченный зеленоватым маревом. Крепко привязав дрожавшего всем телом жеребца к дереву, они осторожно двинулись назад.
На месте желеподобной горы бушевал костер. Темно-зеленое пламя высоко взвивалось в воздух, жадно пожирая пузырящиеся останки твари. Паукообразные существа едва шевелились, вяло перебирая щупальцами и бессмысленно ползая по кругу. Некоторые из них заползали прямо в огонь и громко лопались, словно перезрелые плоды. Смрад стоял настолько невыносимый, что герцога едва не вырвало.
— Послушай, Баст, — повернул к нему окровавленное лицо Стендон. — Как ты догадался насчет огня? А если бы она не загорелась?
— Я знал, — коротко ответил герцог, — просто понял это, когда мы бились в лесу, и все. Эта тварь… эта зеленая мерзость — бьюсь об заклад, это он ее сюда послал, поганый змей.
— Да, но почему огнем?
— Огонь, Стендон, — это стихия
Капитан промолчал, осторожно ощупывая свою повязку.
Обойдя слабо шевелящихся существ, которые больше не предпринимали попыток напасть, они двинулись к тому месту, где лежали тела сраженных шипами гвардейцев. Герцог посвистел, призывая Огнеглаза, но тщетно — его жеребца и след простыл. Оставалось только надеяться, что тот попадется на глаза патрульным, а те опознают в нем герцогского коня.
Впереди них на дорогу выбрались двое: все, что осталось от его отряда. Один из гвардейцев сильно прихрамывал, в поводу за собой они вели двух лошадей с сильно исцарапанными боками. Приблизившись, гвардейцы удивленно уставились на пылающий посреди дороги огромный костер.
— Что с остальными? — спокойно осведомился герцог.
