— Это — самое сердце Острова, в нём проходят официальные церемонии, расположена библиотека, хранилище и хрустальная комната с Кастальским источником. Сейчас время занятий и в Тифорее практически никого нет, кроме муз-смотрительниц.
— Удачное я выбрал время, — вновь хмыкнул Рейнольдс.
— Абсолютно с тобой согласна, — кивнула головой муза, останавливаясь. Странно, но потеря магических сил не испортила колдуну настроение.
Сад заканчивался и вдали замаячили невысокие белые здания, совсем как на открытках, которые туристы любят присылать из Греции. Колдун изучающе смотрел на небольшой городок, утонувший в цветах всех возможных сортов. Так и ослепнуть можно от яркости красок.
— Слева — Лиокура, учебное здание, — Мелета указала на трехэтажное восьмиугольное здание с бирюзовой крышей, окруженное маленькими, аккуратными домиками, стены которых были увиты цветущими клематисами, — а вокруг — наши дома. Тифорея же — по центру.
— Ох, действительно, священное место, — восхитился Рейнольдс, никогда не видевший ничего подобного. Тифорея очень напоминала таиландский храм Ват Ронг Кхун, только вместо драконов, крышу и мост, ведущий к зданию, украшали мраморные статуи муз, инкрустированные зеркальной мозаикой, создающей воздушный эффект. Тифорея прямо-таки слепила своей белизной и блеском.
— У меня плохая новость — тебе придется заняться святотатством, поскольку зайти по соображениям конспирации в Тифорею, ты не сможешь. Пускай твой трюк с защитным барьером сработал и для Парнаса ты волшебник, нельзя исключать возможность, что кто-то знает тебя в лицо. Когда шло распределение, высшие музы изучали каждого, да и на тебе тренировочный костюм Призрачной армии, поэтому тебе придется забираться через окно.
— Странно, что изучив мою биографию, они не попросили держаться подальше от тебя.
— Вначале — попросили, — широко улыбнулась Мелета, осторожно выходя из сада. Они свернули в тоннель, весь увитый цветами глицинии. Цветы Фудзи водопадом свисали со своеобразного «потолка» лианами. Их цвета были подобраны настолько тонко, что создавалось впечатление, будто идешь под радугой. — Ты, Алира, Дракула и некий Каин считаетесь самыми опасными персонами теневого мира в понимании муз, но… отчаянные времена — отчаянные меры.
— Однако, Каин до сих пор в тюрьме, Алиру же попросили о помощи только вчера, — проанализировал колдун, не теряя внимательности. Когда он увидел нескольких муз, порхающих, словно бабочки, тут же укрылся в каскаде растущих глициний. Удивительное дело, каким незаметным он мог стать при желании. — Видимо, я — не самый плохой мальчик.
— Видимо, — не стала спорить Мелета, приветливо помахав музам. Те, свернув на тропу, ведущую к Лиокуре, вскоре скрылись из виду. — Кто такой Каин?
— Волшебник. Да-да, не делай такие глаза. Каин не мог стать боевым магом из-за цвета своей силы, однако, с одобрения Совета, занимался тем же, чем и мы — охотой за Тенями. У него здорово получалось, пусть в нем не столько силы, сколько ловкости. — Рейнольдс на секунду заколебался — в подобной красоте и говорить-то о привычных в его реальности вещах как-то неприлично. Все равно, что истреблять вампиров в церкви. — Просто однажды ему очень не повезло — он не справился с заданием, погиб целый город людей — его разрушили Тени. С тех пор, Каин сидит в тюрьме где-то в Антарктиде. Я думаю, его выпустят, только если умрет последний Призрак и совсем некому будет встать между мирами.
Мелета ощутила, как кожа покрылась мурашками. История была жутковатой. Никто не должен так дорого платить за ошибки… или должен, если учитывать количество жертв? История Каина показалась ей примером того, что никогда не стоит заниматься тем, к чему природа тебя не расположила, иначе результат может быть не всегда положительным. Ловкость — это прекрасно, однако, против полчищ Теней её мало, нужен тот мрак, который делает колдунов колдунами.
— Имя у него такое….
— Его зовут Оскар, Мелета. Оскар Крейс. Когда маг совершает преступление, его лишают не только общества и силы, но и настоящего имени, заменяя его на имя библейского персонажа, совершившего грех.
— А… у тебя есть… ммм?
— Да, конечно… — но какое именно колдун не сказал.
Оставшийся путь муза с Рейнольдсом преодолели молча, сосредоточившись на цели не попадаться никому на глаза. К счастью, цветы Фудзи служили очень надежным укрытием. Колдун поймал себя на мысли, что представлял Парнас совершенно иным. Ему казалось, что музы живут в чем-то напоминающем Парфенон, а никак не в уютном раю, состоящем из смеси греческой и японской культур.
Самой большой сложностью Мелете виделся мост, ведущий к Тифорее. Не сыскать второго места в мире, где можно выглядеть более заметно, но Рейнольдс, когда видел цель, преграды преодолевал играючи. Ни секунды не сомневаясь, юноша вошел в озеро и через мгновение над его снежноволосой макушкой сомкнулись бирюзово-молочные воды.
