— Не существует школ для маленьких Призраков, ведь никто точно не знает, кем станет родившийся колдун — боевым магом, алхимиком или просто захочет жить среди людей, время от времени пользуясь сверхспособностями, поэтому с шести лет всех отправляют в общую школу для теневых существ, где они обучаются справляться с силами, управлять чарами и прочим полезным вещам. Там же, наверняка, рассказывают и о музах с купидонами, и даже о небесных русалках, — он улыбнулся с какой-то горечью. — И лишь в шестнадцать лет колдун или колдунья определяются со своим будущим.
— Но тебя явно в такую школу не записали, — констатировала Мелета, откладывая очередной свиток. Давно вымершие единороги явно не были их загадочными врагами.
— Мне было пять лет, когда погибли родители. Война только закончилась, и многие ещё помнили из-за кого она началась, поэтому взявшая меня на воспитание семья Дракула не захотела отправлять меня в школу. Раны у существ ещё не зажили, многие продолжали оплакивать недавно погибших родственников, и моя приемная мать просто побоялась. Она хотела дать мне более или менее спокойное детство, потому я получил домашнее образование, но в него не вошел курс «1000 и 1 существо»… А когда Альбрехт забрал меня в тренировочный лагерь Призраков — мне тогда было одиннадцать лет — уже было не до программ. Мой наставник хотел сделать из меня боевого мага как можно скорее, поэтому я учился сражаться и изучал своих врагов, а не союзников.
— Во сколько ты стал Призраком?
— В тринадцать.
— И ты никогда не сожалел?
— О чем? — удивился Рейнольдс. — Я бы сожалел, если бы им не стал. Это особый отряд. Здесь никому не важно, кто твоя семья и как они повлияли на историю. Здесь не особо интересуются кем ты был — среди Призраков много бывших убийц, например. Самое главное — кто ты сейчас и что делаешь. Мы делаем важнейшее из дел, так почему я должен сожалеть? Мне кажется, я не мог бы стать кем-то другим.
— Ты — адреналиновый наркоман.
— О, да, — согласился Рейнольдс, погрузившись в новое чтение.
Так прошел час. Солнце переместилось и занавес из его лучей приобрел несколько иной оттенок.
Время от времени колдун с музой перекидывались короткими фразами. В иной раз кто-то из них говорил «о, кажется, оно… ой, нет». Секунды складывались в минуты, те таяли в уже наступившем прошлом со скоростью сахара в горячей воде, а нужная информация все не находилась. Шансы становились призрачней с каждой новой коробкой.
Возможно, музы не сталкивались с такими существами. Или они искали не там…
— Кофе? — спросил Рейнольдс слегка охрипшим голосом. Он устал. Одно дело — целый день носиться за Тенями, другое — проявлять чудеса усидчивости и внимательности. Это было совсем не в его вкусе.
— Да, — взмолилась Мелета. Колдун потер глаза и щелкнул пальцами. Глядя на два материализовавшихся стаканчика, муза вновь ощутила странный укол. Будто сознание подсказывало ей нечто очень важное, а она не видела очевидного.
— Что если поискать в «Странных убийствах»? — Рейнольдс с удовольствием потянулся.
— Если бы мы уже сталкивались с подобным, то сообщили бы Совету.
— Ага, так же, как сообщили целителям о полезных свойствах сока гибискуса? — не удержался от ядовитой шпильки колдун, отхлебнув кофе.
— О чем ты? Думаешь, целители не знают? — её глаза оттенка цветущей тилландсии широко распахнулись. — Мы не скрываем знания! Другое дело, как Совет решает ими распорядиться. Ты представляешь, если бы все знали? Сколько бы волшебников и колдунов использовали этот сок как стимулятор! Какой бы был хаос… Знаешь, Совет может и несправедлив к тебе, но в целом многие его решения оправданны.
Рейнольдс не стал отвечать. Совет он не любил, был предвзят, потому не мог согласиться. В отличие от Мелеты, ему довелось бывать в психиатрических лечебницах и он видел, как маги сходят с ума из-за того, что у них закончились силы. А Совет, значит, молча наблюдал, зная, что их можно спасти… Чем такое оправдать?!
Музы сами вручили Совету право решать кто полезен, а кто — нет. Кому помочь, а кого оставить умирать от осознания собственной беспомощности.
А как бы поступили с ним самим, лишись Рейнольдс сил? Влили бы сок или облегченно вздохнули, решив, что провидение избавило их от проблемы?
— О! — колдуна от невеселых мыслей отвлекла муза. Она смотрела на свой кофе так, будто на дне крохотного стаканчика крылась разгадка всех тайн. — Рейнольдс, как же мы слепы! — воскликнула она, — все мы — и ты, и я, и Верховная Муза, и Совет! Охо! Как слепы и глупы, разгадка же все время была у нас перед глазами!
— Хорошо. Все слепы и глупы, абсолютно все, — спокойно согласился Рейнольдс, пока совершенно не представляя к чему вообще клонит неожиданно воодушевившаяся Мелета. — Почему?
Мелета триумфально сверкнула глазами, которые слегка поменяли цвет — из фиалковых стали почти черными, так сильно у неё расширились зрачки.
