— Тоже вариант, — согласилась с уже не слышавшим её Призраком Мелета, переходя мост, называемый на Парнасе «тропой гениев», статуи которых украшали его. Наиболее выдающиеся люди в истории человечества взирали сейчас на музу тихо и спокойно, словно одобряя. Она ведь, и в самом деле, не делала ничего преступного. Точнее, делала, однако в преследуемых ею целях не было ничего плохого. Да и остановить нацелившегося на что-то Рейнольдса вряд ли мог хоть кто-нибудь. Он пер, словно асфальтоукладочный каток.
— Ты еще и потрясающий пловец. Список твоих достоинств бесконечен, верно? — полюбопытствовала муза у уже ожидающего её колдуна, укрывшегося в тени статуи Караваджо. Как у него получалось быть незаметным, находясь у всех на виду? Уму непостижимо.
— Совершенно точно, Мелета. Итак, следующий этап квеста у нас — окно? — спросил колдун, завязывая реглан на поясе, ведь намокшая одежда создавала лишнюю тяжесть. Он выглядел очень забавно после незапланированного купания — вода будто смыла всю его крутость, превратив во взъерошенного мальчишку.
Девушка кивнула и рукой указала на одно из окон второго этажа.
— Милосердно, — констатировал Рейнольдс, задирая голову. — Вы никогда не запираете окна? У вас же там ценнейший архив в истории двух миров!
— Извини, ты первый, кому пришла в голову идея забраться в Хранилище. Встречаемся там через пять минут. Успеешь?
— Уж как-то постараюсь.
Ещё больше взъерошив волосы, отчего он стал ещё более умилительным, Рейнольдс направился к стене. Мелета не стала тратить время, чтобы проверить удастся ли колдуну взобраться или нет, ведь ответ все равно очевиден. Также Мелета не переживала, что Призрака обнаружит чей-то случайно брошенный взгляд. Окна Хранилища выходили на часть Парнаса, превращенную в сад, а сейчас не время для прогулок.
Рейнольдс бросил взгляд вслед удаляющейся фигуре в жемчужном хитоне. Он никак не мог подавить в себе изумление: предлагая сумасшедшую авантюру, колдун был более чем уверен — муза откажется. Даже невзирая на маленькое открытие, сделанное во время игры в вопрос-ответ, правила которой оказались слишком замысловатыми для простодушной Мелеты.
Девушке удалось не просто поразить. Если говорить образно, то она просто отправила его в глубокий нокаут своим согласием. Кто бы мог подумать, что в такой правильной, положительной музе кроется тяга к приключениям.
«И она очень неплохо соображает», — нехотя констатировал колдун, ощупывая стену. Мелете хватило нескольких мгновений, чтобы понять, как спасти его от удушья. Рейнольдс ощутил нечто, вроде уважения к своей золотоволосой подопечной. Ему нравилось, когда люди, вместо того, чтобы заламывать руки и биться в истерике, принимали хладнокровные решения.
Колдун закрыл глаза, очищая мысли. Некогда думать о том, что муза вдруг оказалась полезна. Сейчас нужно сосредоточиться на стене, ведь магией пользоваться нельзя — и не потому, что музы могут ощутить его силу, нет, в алхимиках Рейнольдс был уверен. Ему нужно побыстрее восстановиться, а главное лекарство в этом случае — не колдовать. Поэтому придется лезть и без страховки. Да, в принципе, при высоте в два этажа, это не такое уж и необычное достижение, особенно для натренированного Призрака, умеющего взбираться хоть на десятый, хоть на восьмидесятый этаж.
Колдун ещё раз оглянулся, просто для очистки совести, ведь, за свое недолгое пребывание на Парнасе, он уже понял главное — музы удивительно беспечны. Им и в голову не могло прийти, что какой-то колдун наберется дерзости сунуть нос на священную территорию. Тем лучше.
Подъем занял у Рейнольдса не более двух минут. С грацией, присущей рептилиям, он мог бы залезть и по стене без единого выступа, что уж говорить про эту, усыпанную мозаикой да выступами. Несколько секунд колдун в нерешительности посидел на подоконнике, после чего опустил ноги на пол Хранилища. Он ожидал воя сигнализаций, однако хрупкая, как хрустальная статуэтка, тишина звенела по-прежнему.
— Я пришел с миром, — на всякий случай сообщил залитой светом пустоте Рейнольдс.
В иной раз, когда не было ни защитных чар, ни сигнализаций, работала более хитрая система охраны, сканирующая существо и его намерения. По мнению колдуна, подобная защита была намного изощреннее.
Реакции по-прежнему никакой. Тифорея молчала, а значит — не возражала. Поразительно. Древнейшее Хранилище мира не желало испепелить его. Попробовал бы он так в какой-то архив Совета забраться. Ему бы пришлось пройти дюжины ловушек, а здесь так… подозрительно просто. В чем причина? В беспечности или могуществе?
Убедившись в собственной безопасности, колдун огляделся. Хранилище представляло собой огромную комнату овальной формы. Большая часть света падала через потолок, на котором с помощью серебряных, дымчатых, жемчужных и бледно-золотистых витражей было изображено то, что люди называют Древом Познания. Очень подходит данному месту. Древо Познания. Сокровищница историй всех миров.
