Схватив человека за шиворот, Рейнольдс крепко держал его, но… три выжившие Тени, позволившие колдуну сделать выбор, стояли за спиной музы. Полный и окончательный проигрыш. Даже если Мелета успеет коснуться одной Тени и уничтожит своим светом, то две другие тут же убьют её. Свернут шею или перережут горло когтями.
— Рей, НЕТ! Спаси его! — Мелета по глазам узнала о принятом колдуном решении.
— Спаси её, Рейнольдс, ты же ПРИЗРАК!
Колдун повернулся к своей музе. Да стоит только сделать шаг, как длинные когти перережут тонкую шею. Выход один. Выбрать проигрыш. Отпустить шанс на правду в никуда. Позволить надежде умереть, зато Мелете остаться невредимой.
Вариантов не было. Ценность жизнь музы была очевидна. Он бы убил тысячи таких Эдуардов, лично бы скормил каждого Теням, лишь бы на девушке не было ни царапины.
— Прости меня, Мелета…
— Я не могу ничего сделать.
Колдун разжал пальцы. Глаза музы расширились от ужаса. Пошатнувшись, Эдуард стал падать…
— О, Рейнольдс, что же ты натворил, — прошептала муза и рухнула, как подкошенная. В первую секунду Призраку показалось, что её ранили, но быстрого взгляда хватило понять — ни единой царапинки на её теле не было.
Переместившийся колдун выпустил когти и вонзил их в ближайшую Тень. Та стала светиться изнутри темно-синим цветом смерти.
— Что с ней? — он стоял к Тени настолько близко что, со стороны могло показаться, что это — его собственная тень, какой у колдунов не бывало. Его искривлённая, измученная, темная душа, умирающая под лучами заходящего солнца.
— Ооооонаааа — муууузаааа….онаааа чуууувствууууееет…. — расхохоталась умирающая Тень, прежде чем исчезнуть, — глууупый коооолдуууун, нееее чуууувствууующииий ниииичеееегоооо, кроооомееее своеееей обииииды на миииир. Этоооо погуууубиииилоооо нееее тооолькоооо тееебяяяяя, ноооо и еёёёёёё.
Рейнольдс упал рядом с Мелетой на колени. Она дышала тяжело, прерывисто, будто после тяжелого ранения. Глаза были закрыты, а кожа стала серой, будто осыпанная падающим с неба вулканическим пеплом.
========== Глава 20 ==========
— Мелета… Мелета, не вздумай умирать. Я не знаю, что произошло, но я спасу тебя, слышишь? Только не умирай… пожалуйста….
— Она мертва, Лоран.
Муза не слышала. Тихо застонав, она внезапно умолкла, будто захлебнувшись.
— Прощай, Оливия…
Рейнольдс зарычал, тряхнул головой. Совершенно неуместные воспоминания. Мелета — не Оливия. Он уже не тот колдун, что не сумел уговорить своенравную девушку держаться за спиной. Он ни за что не позволит Мелете умереть, даже если для этого придется разрушить три мира одновременно.
— Сейчас, Мелета, сейчас… ты же любишь оперу, правда? — он соображал так же быстро, как и сражался. Картину она не увидит, книгу он ей прочитать не успеет, остается лишь музыка. — Я хотел по-другому тебя пригласить, ну да ладно… — он лгал, бессовестно лгал, будто это хоть что-то могло изменить. Так врут детям, чтобы их успокоить. — Сейчас… всё будет хорошо, слышишь меня? Слышишь, Мел? Я не дам тебе умереть… ни за что!
Рейнольдс, наплевав на все запреты, бережно взял музу на руки. И тут же едва не выронил — ощущение было такое, словно соприкоснувшиеся с музой ладони насквозь пробивают раскалёнными гвоздями, медленно и со знанием дела. Сжав зубы, колдун, невзирая на все свои ранения, возможно, — сломанные ребра, и сводящую с ума боль проклятия алхимиков, не переставал помнить о главной цели — спасти Мелету. Прижимая драгоценную ношу к себе, он переместился в оперу.
Рейнольдс точно не знал, в ложе какой именно оперы оказался. Пару раз ему доводилось бывать в операх разных стран, когда он охотился на того, кого называли демоном музыки, потому в подсознании жили образы, которые помогли ему легко выполнить переход, но определить город или хотя бы страну колдун бы не взялся, да это и не имело никакого значения. Если бы Мелета была в сознании, она, подняв глаза на разноцветный плафон, сразу бы узнала работу Марка Шагала, и сообщила бы со своей прекрасной улыбкой, что их занесло в Опера Гарнье… но муза молчала.
Призрак с максимальной осторожностью уложил Мелету на кушетку. Стащив с себя толстовку, подложил под голову музы. Девушка всхлипнула, будто ей сделали очень больно. Что, черт побери, с ней происходит, ведь он же проверил — не единой травмы — ни внешней, ни внутренней. Что же причиняло ей боль, с которой её организм едва справлялся? Что?! Что?!
— Сейчас тебе станет намного лучше… — колдун погладил девушку по волосам. За спиной звучала ария на его родном немецком языке, но парень пропускал слова мимо ушей. Главное, что сейчас на сцене исполнялся шедевр, а значит очень скоро невидимые, непонятные раны начнут затягиваться. — Только потерпи немного… даже у боли есть предел, поверь мне, — Рейнольдс взял Мелету за руку. Совершенно бесполезный жест, ибо унимать чужую боль прикосновением могли лишь некоторые из целителей, однако сидеть, ждать, при этом ничего не делая, было ещё мучительней. К счастью, заклинание алхимиков ослабевало вместе с музой и почти не причиняло боли.
