Игорь вел машину на автомате и даже сам слегка удивился, оказавшись на парковке клуба. Но, увидев вывеску, понял, что это ему сейчас необходимо.
Уже сидя за столиком с другом и изрядно выпив, Игорь услышал слова Антона, которые его добили.
– Это боишься, друг, и это нормально.
– Чушь, – сквозь зубы ответил Вольский.
– Да нет. Если сдашься, то потеряешь себя, я же знаю…
Глядя замутненным взглядом на Тоху, он вынужден был себе признаться. Да, боится. До колик боится, что потеряет магазины, даже внутренности скручиваются в чертов узел. А пустить чернуху через них – это и есть потерять. Боится потерять деньги. Остаться ни с чем. Боится потерять Наташку. Зачем ей неудачник?
Игорь похлопал себя по щекам. Нет, это все алкоголь, он позволяет удариться в пучину страха. А Игорь ничего не боится. Он найдет выход.
Домой он добрался уже глубоко за полночь, с удовольствием нырнул под одеяло к теплой и желанной женщине, и крепкий сон сморил его за секунды.
Он уже не почувствовал, как Наташа отодвинулась и положила между ними подушку.
***
После той ночи Наташа была сильно обижена на Игоря, но доводить дело до выяснения отношений она не стала. Тем более Вольский после того случая вел себя безупречно: почти всегда сам забирал Соню и Наташу, не тянул её на эти невозможные светские мероприятия и вообще казался идеальным мужчиной. Поэтому неприятный инцидент быстро стерся из памяти, да и Наташе пришлось с головой уйти в подготовку презентации и доклада для конференции, от которой ей в очередной раз не удалось отвертеться.
Единственно, что омрачало их отношения, так это его задержки на работе: похоже, у него там проблемы. Как Наташа ни пыталась с ним поговорить на эту тему, он всегда находил как выкрутиться, чаще начиная шутить. Но он уже не был для нее чужим человеком, и она видела, что происходит что-то неладное.
В тот солнечный февральский день они высадили Соню около школы, и как только подъехали к больнице, Игорь сказал:
– Я записал тебя на курсы вождения. – Наташа до этого улыбалась, радуясь хорошей погоде и подставляя лицо под теплые лучи солнца. Сейчас же улыбка медленно сползла.
– Зачем? – вкрадчиво спросила.
– Будешь сама ездить. Видишь, у меня бывает не получается вас забрать, и такси не лучший вариант. Купим тебе машинку, будешь сама вольной птицей. – Он улыбнулся и мельком взглянул на нее, отвлекаясь от дороги. Его улыбка тоже исчезла. – Что?
– А меня спросить ты не хочешь, да?
– А что тут плохого? Ты разве против? – Он искренне не понимал ее реакции.
– Я против! Научись уже разговаривать со мной, прежде чем принимать решения!
– Не рычи на меня, – осадил он ее. – И объясни свою реакцию! Это благо для всех нас, и ты не можешь этого не понимать!
– Понимаю. Но спросить у меня ты должен был. И я бы тебе ответила, что никогда не хотела и не хочу водить! До вечера!
Наташа пулей вылетела из машины. Внутри клокотала злость, но не на его желание научить ее водить, а на то, что он с ней не посоветовался! Сложно было у нее заранее спросить? Поговорить? Он постоянно принимал решения сам, что ее уже изрядно начинало раздражать. Он будто завел себе двух куколок и играл с ними в свое удовольствие. Чего только стоила его выходка на прошлой неделе, когда он принес Наташе три пакета с дизайнерскими вещами. Он просто захотел, чтобы она их носила! Он захотел, не она. Может, какие-то женщины радовались бы таким поступкам своих мужчин, а вот у Наташи не получалось. Для нее важно самой участвовать в тех моментах, что касаются лично ее. Она не Соня, которая уж очень сильно радуется каждому подарку. И по этому поводу она с ним хоть и говорила, вот только толка не увидела. Баловство ребенка до хорошего не доведет, а он этого категорически не понимает. Улыбается только, говоря: «Могу и дарю. Не будь букой».
Заходя в ординаторскую, она столкнулась с Горынычем, который и глаз выше пола не поднимал. Он конкретно сдал после их разговора и совсем не походил на себя. И уже который раз Наташа думала поговорить с ним, чтобы оставался тут. Да, они не общаются, но у нее он больше не вызывал отрицательных эмоций, она словно отпустила и забыла ту ситуацию. Даже не ожидала от себя, но ей его стало жаль…
– Федор Григорьевич, я хочу поговорить с тобой, – сказала ему, но тут заметила позади него Андрея, – после работы.
Мужчина поднял мутные глаза и как-то недобро ухмыльнулся.
– Смысла нет, Наташенька. – Он отодвинул ее неожиданно сильной рукой и вышел из кабинета, а Наташа проводила его недоуменным взглядом.
Предчувствие чего-то недоброго сводило горло спазмом. Нельзя ему в таком состоянии оперировать. Поэтому она решилась поговорить хотя бы с заведующим, чтобы не дошло до беды.
– Я тоже пытался с ним поговорить вчера. Неудачно, – будто между прочим сказал Андрей, отвлекая ее от мыслей о Горыныче.
И это была его первая спокойная фраза за долгое время. Последние дни они активно рычали друг на друга, цепляясь друг к другу по мелочам на ровном месте. Но вчера он как раз сообщил, что скоро переезжает и всех «отпускает с миром», что не могло не радовать.
