Рабочий день проходил хорошо, Наташа уже собиралась переодеваться, а после поймать Горыныча и поговорить, но ее остановил испуганный вопль в коридоре. Она пулей вылетела из кабинета, поправляя на ходу вещи. Оглядевшись, увидела, как заведующий, а сразу следом за ним Димка бежали к служебному помещению, где санитарки хранили инвентарь. Не раздумывая больше ни секунды, Наташа бросилась туда же, а попав в кладовку – застыла столбом.
На полу в конвульсиях бился Горыныч.
Тело выгибалось дугой, руки сжались в кулаки до такой степени, что побелели костяшки пальцев. Изо рта шла густая белая пена, растекающаяся на полу лужицей. Глаза закатились, а на шее и лбу вздулись синие вены, отчего Наташе казалось, что еще мгновение – и он перестанет биться, сердце просто не выдержит и остановится.
Хлопая глазами, она наблюдала за тем, как Дима с заведующим пытаются оказать Горынычу помощь, перевернув его набок, чтобы тот не захлебнулся.
Только она не могла пошевелиться.
– Наташа! Наташа, твою мать! – Словно сквозь пелену она услышала голос шефа и перевела безумный взгляд на него. – Вызови бригаду! – гаркнул он.
Словно на автомате она достала телефон и набрала номер заведующего реаниматологии. Безжизненным голосом объяснила ситуацию, не сводя взгляда с мужчины на полу, который теперь уже был без сознания.
– Отче наш, сущий на небесах. Да святится имя твое…
Наташа будто только сейчас увидела Петровну, которая забилась в угол и завыла молитву. Димка тоже обернулся на слова и, резко подскочив с пола, вывел женщину из комнатки.
– Нат, ток ты давай без обмороков, белая как мел. – Вернувшийся Димка встряхнул Наташу.
– Вон таблетки… – Она увидела закатившийся за ведро пузырек и, отодвинув Диму, быстро его подняла, безумно боясь утвердиться в своей догадке.
Хоть и посмотрела на название, но не хотела верить своим глазам. Это не случайность. Горыныч действительно пытался покончить жизнь самоубийством. Здесь, на работе. В этой чертовой кладовке. Оставить жизнь, семью, все… Из-за нее?
Наташа, почувствовав укол в сердце, медленно осела, опираясь о стену. Из-за нее человек хотел умереть. Это она его подтолкнула.
В этот момент залетела бригада с носилками, действуя оперативно, и уже спустя несколько секунд Горыныча подняли и увезли. Заведующий побежал за ними, оставляя Диму с Наташей наедине.
– Это я виновата… – В горле стоял ком.
В тишине маленькой комнатушки слова казались безжизненными.
– Эй, ты чего глупости говоришь? – Дима опустился к ней и поднял подбородок пальцами.
– Это он из-за меня… – Слова давались с трудом.
Осознать это было сложно, но Наташа не сомневалась в своих словах.
– Ты какую-то ерунду городишь! Так, а ну пойдём к нам…
С трудом подняв ее, он уже думал, что придётся нести на руках. Но Наташа неожиданно сказала:
– Я сама, – и отмахнулась от его помощи.
Нетвердой походкой, но с поднятой головой дошла до ординаторской и села за свой стол. Через несколько секунд перед ней оказалась рюмка, наполненная коричневой жидкостью, и Наталья, не задумываясь, выпила ее залпом.
Воспламеняющий сосуды напиток немного привёл в чувство, и на Димку она посмотрела более осознанным взглядом.
– Позвони им, узнай… – Проговорить вслух «жив ли» не хватило духа.
Дима тут же поднял стационарную трубку, и в этот же момент зазвонил телефон у Наташи. Игорь.
– Наташ, ты где? Мы уже заждались. – Она перевела взгляд на часы. Двадцать минут уже ждут…
Посмотрела на коллегу, который ещё не договорил с реанимацией.
– Езжайте без меня. Я… потом сама приеду, – тихо произнесла, следя за реакцией Димы.
– Что случилось? Давай поднимусь, – обеспокоенно спросил Игорь.
– Не надо. Я дома расскажу… – Она сбросила вызов и с надеждой ждала ответа врача напротив.
– Живой. Пока без сознания, но должен очухаться.
Вздох облегчения сдержать не удалось.
– Встанет, задушу сама! – зло проговорила, впервые за эти минуты ощутив хоть какие-то эмоции.
– Да уж… Может, с женой проблемы какие были, вот он и…
Наташа промолчала, только обняла себя руками, чувствуя неприятные мурашки от снова пришедшей в голову мысли, что Горыныч мог умереть.
Открылась дверь, впуская заведующего. Он, увидев на столе пузатую бутылку коньяка, молча подошёл, сам налил полную рюмку и выпил махом, даже не скривившись.
– Завтра будем это обсуждать. Смену сдали? Дуйте домой, – раздал распоряжения и вышел.
Они оба молча подошли к шкафу и начали одеваться. Выйдя на свежий воздух, Дима, державший Наташу под руку, спросил:
– Может, пойдём посидим, а? – мотнул головой в сторону, намекая на ближайший бар.
Домой ехать желания не было совершенно. Обида на Игоря за его выходку ещё не прошла, и неожиданно сильно захотелось высказаться. Димка поймёт ее лучше. Он Горыныча не один год знает. Может, станет чуть легче на душе, и отпустит сердце та колючая проволока, которая пока держала в своих шипах.
