Серый молчал. Сати стоял в дверях. Тахти слышал, как он пришел, шепчущими шагами, чуть слышно; прикрыл дверь, и коротко скрипнули старые петли. Тахти присел на корточки, потом на пол, на колени.
* Прости меня, – сказал он снова.
С шумом вздохнул Сати. Кончики пальцев Серого подрагивали. Он перебирал слова.
* Если хочешь, я уйду, – сказал Тахти.
Серый покачал головой. Его босые ноги были сбиты, словно он ходил в неудобной обуви. Подпушка джинсов пообтрепалась. Когда-то эти джинсы были голубыми. Теперь краска вымылась и поистерлась, и они стали серыми. От него пахло шоколадом. Почему Тахти этого не замечал раньше?
Тахти грустно улыбнулся. Своим коленям. Коленям Серого. Серый протянул ему руку. Тахти принял ее не сразу. Ему потребовалась пара секунд, чтобы разобраться. Чтобы осознать, что можно. Он принял руку, и Серый поднял его с пола. Легким движением, в котором оказалось столько силы.
Что не переставало удивлять Тахти, так это сколько в Сером было силы. В хрупком, сухом, невысоком Сером, с его бледной кожей и жилистыми, скорее изящными руками. Которые так красиво играли с невидимыми птицами. Когда накануне он перехватил его руку, легко так, сдавив до боли, Тахти был удивлен. Откуда? А оттуда. У него просто не было другого выбора. Пришлось научиться.
Серый улыбнулся, своей клыкастой, щербатой улыбкой, примирительной улыбкой, и посмотрел грустными, изрезанными тоской глазами. Заболело в груди. Тахти едва смог улыбнуться в ответ.
На улице шел снег. Крупные, упитанные хлопья парили, медленно опускаясь мимо незанавешенного окна. Наверняка трамваи опять встанут, если еще не встали. И домой придется идти пешком.
На письменном столе башни книг и конспектов теснились, толкались. Ноутбук лежал на стопке журналов. Сати поставил на пятачок свободного места чашки с чаем.
Серый остался сидеть на краешке кровати, у изголовья, отодвинув подушки к стене. Тахти сел на расшатанную табуретку, которую Сати принес с кухни, принес вообще-то себе. Он порывался усадить Тахти на кровать или на стул, у него ничего не получилось. Сати пришлось сидеть на удобном на стуле.
* Моя квартира – ты приезжал? – спросил Серый.
* Да, – сказал Тахти. – Искал тебя. Хотел поговорить. Откуда ты знаешь?
* Я сказал, – пояснил Сати.
Прошло уже очень много времени с тех пор, как Тахти разговаривал вот так в компании на языке жестов. Возможно, это только воображение, только отчаянное желание, и все же Тахти казалось, что взгляд Серого смягчился. Что он расслабился – как тогда, на кухне, когда они только познакомились. В глазах Серого появилась едва уловимая искра.
* Вы разрешили приехать, – сказал Тахти. – Спасибо.
* Ч хотел поговорить, – сказал Серый. – Ты хочешь или нет – не знал. Боялся.
* Боялся – почему?
* Ты меня ненавидишь? Да? Нет? Не знал.
Тахти поднял над столом руку, чтобы ответить, и неоформленный жест повис в воздухе. Вот, значит, как все выглядело. Ауч.
* прости, – сказал Тахти. – Я беспокоился. Как поговорить, не знал. Поехал к тебе домой. Та квартира – твоя?
* Нет, – Серый покачал головой. – Снимаю.
Тахти спросил бы, почему Серый не переберется куда-то поближе к центру, в более благополучный район, да тут и так все было ясно. Слишком дорого. Одному это практически нереально. Уж точно не в двадцать лет. А Серому тогда и двадцати-то не было. Куда ему? О Сером он знал очень мало, и среди этого «мало» лежал факт о том, что Серый был один. У него никого не было. Родственников, даже дальних. Он был сам по себе, выкручивался как мог.
* Ты молодец, – сказал Тахти.
Эти слова скорее озвучивали его мысли. Перед Серым было впору снимать шляпу. Перед его стойкостью, упрямством, упорством. Такое вызывает уважение, даже восхищение.
Серый выбежал тогда из кофейни почти бегом, и Сати побежал за ним. Тахти увидел в ногах кровати свернутое второе одеяло. За спиной Серого лежали две подушки. Он не увидел только второго спального места. Ни матраса, ни раскладушки, ни постельного белья. В своих мыслях Тахти улыбнулся. Сам того не желая, он представил их спящими рядом в одной постели, на узкой, в общем-то, полуторке, бок о бок, голова к голове, и от этой воображаемой картинки стало легче на душе. Оказывается, Серый не поехал домой. Сати привез его сюда. Чтобы Серый не оставался один. Может, у него нет кровной родни, но есть Сати. Один близкий человек – это на самом деле очень много.
///
Вместе с сертификатом переводчика языка жестов Оску получил сразу несколько предложений работы. Большие компании и компании поменьше были готовы его принять – за весьма достойную плату. Его удивило предложение от детского интерната. Он позвонил им. Выяснилось, что нужен был переводчик для слабослышащего мальчика. Ради одного парня они готовы были нанять сотрудника.
– Вы нас очень выручите, если согласитесь на эту должность, – сказали по телефону. На фоне было шумно, как в школе. Крики, беготня. Оску едва различал слова. – Приезжайте, посмотрите на все своими глазами. Мы расскажем вам всю историю при встрече.
