Район – спальное захолустье. Битые фонари, потрепанные многоквартирные коробки. Темные улочки, пьяные люди, круглосуточные ларьки с паленой выпивкой. На большее рассчитывать, выруливая своими силами, вряд ли есть смысл. С тех пор, как Тахти переехал в Лумиукко, в таких местах он бывал до неприятного часто. Он надел свою самую суровую гримасу, натянул на голову капюшон, пошел быстрым уверенным шагом. Авось, сойдет за местного. Меньше всего ему сейчас хотелось пересекаться с настоящими местными.
Атмосферное было место. Фактурное. С душком прокисшей жизни и втоптанных в грязь желаний. Ветхие дома, которые никогда не будут реставрировать и однажды просто снесут. Снести такие районы управа обещала давно. И они все стояли и стояли. Собирали опасную, неконтролируемую атмосферу беспредела, агрессии и упадка. От таких мест мурашки бегут по коже.
Хотя по-своему аутентичное местечко. Было бы здесь попроще, Тахти достал бы камеру и сделал пару кадров полуразваленных обглоданных пейзажей. Камеру, конечно, не достал. Во-первых, он приехал не для этого. А во-вторых, ему не нравилась вон та компания на спортивной площадке. Батарея пустых бутылок на столике для пинпонга. И то, как они использовали слова для связки мата. Поэтому он только ускорил шаг.
Многоквартирный дом в шесть подъездов стоял в стороне от главной дороги. Во внутреннем дворе разместились облезлая детская площадка, импровизированная парковка и помойка. Тахти прошел до шестого подъезда, самого дальнего. Фонарь возле него не горел. Напротив черными коробочками лепились гаражи. Он потыкал в домофон, и кнопки не отреагировали. Дернул дверь. Оказалось, открыто.
В подъезде воняло мочой и тухлятиной, на пролетах валялся мусор, окурки, бутылки. Тахти поднялся пешком на третий этаж. Облезлая дверь в выцветшем дерматине. Облезлая зеленая красочка на стенах. Облезлые двери лифта, на котором он не поехал. От греха подальше, еще застрять здесь не хватало.
Тахти позвонил в дверь. Тишина. Позвонил еще раз. Тишина.
Кто-то парой этажей ниже вышел на лестницу покурить. Слов не было слышно, только тембр. Двое мужчин и женщина. Голоса пьяные, слова для связки мата. Тахти написал еще одно сообщение Серому. Позвонил еще раз в дверь, потом постучал. Тишина.
Тахти позвонил. Только на этот раз уже Сати. И слушал гудки, пока Сати не взял трубку.
– С Серым точно все в порядке? Его нет дома.
Сати молчал. Тахти слышал, как он с шумом втянул воздух.
– Почему ты так думаешь?
– Да потому что я уже полчаса звоню ему в дверь.
– Ты…. Ну ты даешь.
– Сати… где Серый?
– С ним все нормально.
– Он с тобой? Я хочу с ним поговорить.
Сати опять замолчал. Тахти сжимал в руках трубку и гадал, разговаривает ли Сати с Серым или собирается с мыслями? Или беззвучно ругается матом? Тахти выстукивал пальцами нервный ритм, а на линии шуршала тишина.
– Сати?
– Погоди, – сказал Сати, еще немного помолчал, а потом добавил: – Приезжай.
И положил трубку.
***
Сати жил у друзей дальних родственников, у чьей-то то ли тети, то ли просто знакомой, Тахти так толком и не понял. В квартире было три комнаты, и он занимал дальнюю, самую маленькую. В ней было аскетично. Кровать, шкаф, письменный стол, кухонный стул, книжный шкаф. Занавесок на окне не оказалось. Стены пустовали. Чемодан стоял рядом с платяным шкафом. Если бы не книги, создавалось бы впечатление, что он здесь проездом.
Книги были везде. Тахти словно попал в филиал библиотеки. В книжном шкафу они стояли в два ряда, на тех, что пониже, тоже лежали книги, плашмя. На шкафу тоже. На полу вытянулись целые башенки. На подоконнике, около стола, около кровати. Как потом выяснилось, в платяном шкафу тоже в основном лежали книги. Одежды там хранилось всего ничего. И других вещей тоже.
Тети дома не было. Тахти открыл Сати.
Серый сидел на краю кровати. Сати собрал со стола пустые кружки и вышел из комнаты. Тахти и Серый остались в комнате вдвоем. Серый встал. Тахти остановился около двери.
* Я хочу объяснить. И попросить прощения. Выслушай меня, пожалуйста.
Серый был бледный. На нем были его линялые джинсы и черная толстовка Сати. Волосы он собрал в хвост на затылке. Ему шло, делало его лицо более мягким, а веснушки – более заметными. Красивый. С этими вечно спадающими на лицо волосами его самого почти не замечаешь, смотришь на волосы. Удачно падал свет, Тахти бы упросил его сделать пару фотографий, если бы не все это. И если бы он вообще мог о таком попросить. Вместо этого он просил о другом. Он просил прощения.
* Я не хотел, чтобы все так получилось. Я очень давно хотел, чтобы ты присоединился к нам. Ты все время сидишь один. Я хотел бы, чтобы ты сидел с нами, за столом. Я так люблю с тобой разговаривать. В тот раз… Слушай, все не так, как ты думаешь. В прошлый раз я хотел с тобой поговорить. Я забыл, что язык жестов понимают не все. Я забыл, что ты не слышишь. Я забыл про языковой барьер. Я не хотел обижать тебя. Виноват. Не подумал. Прости меня, пожалуйста.
