– Сейчас я, думая правильнее было бы пойти к отцу и сказать, что видела кого-то в библиотеке. Но тогда…
Клара замолчала, опустив взгляд на свои пальцы, в которых крутила резинку для волос. Ей было стыдно от того, что она рассказала. И хуже было ее предложение посетить башню, ведь она понимала, что папа теперь не сможет ее за это наказать.
– У него книга была, – тихо, себе поднос, продолжила девушка, стараясь глушить подступившие слезы, – я ее не видела никогда, но она, кажется, была очень ценной. А в тот день она пропала. Может Алиса ее куда переложила. Ей всего пять было, так что могла. А потом забыла. А может папа сам куда-то дел, задумавшись. Вот только обвинили меня. И так никто и не поверил, что я не при чем была.
– А вы знаете, что это была за книга? – голос Лео показался Кларе заинтересованным, но когда она подняла на него взгляд, то на лице не отражалось ничего кроме привычной, сухой эмоции: продолжайте, мне «очень интересно».
– Не знаю. Какая-то жутко-древняя. Вроде как в семье она была не одно поколение. А я видела только те книги, которые мне папа давал, когда мы занимались.
Чан хотел было что-то спросить, но тут голос подал водитель.
– Почти приехали. Сейчас будем объезжать озеро, но вон туда, – он указал на спуск, ведущий к водоему, над котором возвышалась мрачная громада особняка, – вы уже ножками. Портье спустится за чемоданами, а мне там не проехать никак.
– Хорошо! – поблагодарил его доктор.
Как и ожидалось, погода испортилась донельзя. Дождь еще не успел войти в свою полную силу, но уже накрапывал, превращая снег под ногами в хлюпающую, грязную кашу.
Стоило им покинуть автомобиль, как к ним из неоткуда выплыл натужно улыбающийся портье в зеленовато-коричневом костюме. Он принял из рук доктора Чана два чемодана и сказал, чтобы гости следовали за ним, проводя их по скользким, мраморным ступеням на территорию особняка.
Стараться забыть кого-то – значит все время о нем помнить.
Эрих Мария Ремарк
Время безжалостно. Оно жестоко расправляется со всем, что стоит на пути. Легким касанием оно обращает цивилизации в прах, а память в тусклые обрывки, когда-то казавшихся незабываемыми, событий. Вот и теперь, когда проржавевшая насквозь калитка со скрипом поддалась, гостей встретил давно увядший сад, не дававший и шанса фантазии развернуться и представить его в прежние, цветущие времена. Иссохшие, кривые деревца своими лапами преграждали путь. Идущий по мощеной дорожке, которая протянулась до самого крыльца, в любой момент рисковал, в попытке увернуться, упасть прямиком в разросшиеся кусты дикой розы.
Особняк оправдывал ожидания, представляя собой увитую плющом, каменную громаду из потемневшего кирпича, подозрительно оглядывающую пришедших мутными окнами. Замотанная мишурой и гирляндой лестница вела прямиком в пузатую башню, дверь которой приглашающе отворилась и на пороге материализовалась девушка. Судя по цвету ее простенького платья, она так же работала в отеле. Сделав шаг навстречу, она взялась рукой за перило, слегка подаваясь вперёд и обеспокоенно глядя в небо.
– Антон, хватит возиться! Сейчас польет!
Ее тоненький, визгливый голос вполне соответствовал всей фигуре. Миниатюрная брюнетка вся состоявшая из округлостей и плавных линий, издали казалась совсем ребенком. Большие, испуганные глаза на почти детском личике контрастировали с полуулыбкой, в которую вытянулись полные губы при виде постояльцев.
– Скорее, поднимайтесь! Ваши номера готовы.
Клара сделала пару неуверенных шагов, взбираясь по лестнице и проходя мимо администратора внутрь. Не считая украшений, которыми изобиловал интерьер, внутри ничего не изменилось. На тех же стенах, покрытых неизменно зелеными, узорными обоями, виднелись следы от покинувших их картин. Архаичная, словно бы собранная из ветвей тех же деревьев, имевшая вместо распустившихся цветов крохотные огонечки – лампочки на кончиках заворачивавшихся вверх медных щупалец, с кое где еще видневшимся золотым покрытием, люстра угрожающе нависала над лестницей, разнося по холлу крохи света. В то же время, даже если бы один маленький лучик света сумел пробиться сквозь густую облачную завесу, ему бы вряд ли удалось просочиться в окно, занимавшее центр дальней стен и вырастающее от пола почти к самому потолку над третьим этажом. Старинный витраж, изображающий очередную, почитаемую в те времена ее семьей святую, за несколько сотен лет потемнел от грязи и копоти.
– Пройдемте, – позади Клары уже скопилась очередь, и она шагнула в сторону, пропуская администратора, которая повила их в одну из комнат, где когда-то располагался учебный класс.
Девушка обогнула ресепшн, цепляя на грудь бейдж с именем, до того валявшийся на столе.
