…Бедный наивный Данте… все это время тебя использовали, тобой прикрывались, знали наперед каждый твой шаг, а ты так ничего и не понял. Ничего не заметил…
Мужчина страдальчески сморщился и сделал большой глоток виски прямо из бутылки. Черт, он такими темпами скоро алкоголиком станет. Сначала Талию поминал, а теперь что? Свое сердце или гордость? Тоскливо покосившись на ополовиненную бутылку скотча, блондин со стуком поставил ее на стол. Было ужасно гадко на душе и на сердце. И не понятно от чего. То ли из-за Талии, то ли из-за Гейл… хотя какая разница?! Обе хороши! Дурацкое чувство, когда на душе кошки скребут, и хрен знает от чего. А главное, исправить это уже нельзя, поздно. Хочется просто взять и стереть себе память, чтобы не мучиться лишний раз. И пацан в последнее время ходит как в воду опущенный. Он так и не рассказал охотнику, кто ему тогда напинал. Молчит, пыжится, глазками сверкает, эх… давно ли сам Данте таким был?.. охотник резко встрепенулся, ероша свои волосы. Чего он куксится? Он мужик в самом соку! А Неро еще зелень голимая! Ишь, распустили сопли!
Черт, и в самом деле! Это не контора по стильному избавлению от демонов, а какой-то мужской депрессивный клуб! Ну, подумаешь демонессу прищучили. Одной пакостью на земле меньше стало. Подумаешь — Талия оказалась фанатичкой. Одним психом больше стало…
Что там еще? Неро девушка бросила? Ей же хуже! Пожалуй, надо сводить парнишку в стриптиз клуб, развеяться, отвлечься… да и самому заодно развлечься. Блондин широко усмехнулся, рисуя в воображении полуодетую прелестницу с копной волнистых черных волос и золотисто-зелеными глазами… да блять!!.. мужчина болезненно поморщился. Гейл же вроде каратель, а не суккуб или там ворожея, приворот на него насылать. Какого тогда черта он забыть о ней никак не может?! Черт, точно нужно сходить развлечься, а то сидит тут, хнычет как влюбленный школьник. Давно он в «Подвальчике» не бывал, с парнями не болтал… да и санди давно себя не баловал, уже похудел весь! Чувствуя, как хорошее настроение постепенно возвращается, Данте улыбнулся своим мыслям, но тут прозрачно–голубой взгляд зацепился за толстый кожаный ежедневник. Записки и пометки Гейл… что ж за день–то такой? Она его использовала, вертела охотником как хотела!.. священники хотят ее убить? Вперед, парни, сын Спарды отправит вам корзину кексов за это! Но руки сами раскрывают ежедневник, и пальцы начинают нетерпеливо листать страницы. Вашу мать, эти фанатики столько народу угробили, семью Талии, а теперь еще и эта херня. Ну уж нет! Если кто и отшлепает этих малышек, то только Данте. Охотник лихорадочно переворачивал страницы, нещадно комкая и сминая листы, исписанные изящным женским почерком. Тут же точно должен быть адрес!.. на последней страницы были торопливо нацарапаны несколько строк. Младший сын Спарды широко улыбнулся. Держись, малышка, он идет!
— Пацан! — гаркнул он во все горло, хватая со стола Эбони и Айвори. — Поднимай свою задницу! Мы идем на прогулку!
***
Исполинская статуя женщины стояла на почетном возвышении, воздев руки к сводчатому потолку. Кремово-белый мрамор местами потрескался и раскрошился, однако, это совершенно не портило величавой красоты идола. Тонкие золотые пластинки, сияющие в свете факелов, огибали холодное каменное тело статуи, и казалось будто руки, ноги и живот статуи осваивают прищуренные языки пламени, льнули в своей обжигающей ласке. Талия остановилась у подножия изваяния Ананке, глаза идола из белого золота одарили девушку тяжелым невидящим взглядом. Из-за витающего в храме полумрака и пляшущих отблесков ей казалось, что Ананке смеется, гримасничает, хмурит брови и вновь заливается беззвучным смехом. Каменные и, по сути, недвижимые черты идола были так же изменчивы, как и сам огонь.
— Странно, что тут ничего не растащили, — заметила Талия, оглядываясь по сторонам. Годы сделали свое дело — пыль лежала толстым слоем, паутина таилась в углах, свисая невесомыми тонкими нитями, фрески выцвели и осыпались. Но все равно… здесь какая–то… своя атмосфера. Жуткая. Гнетущая. Пугающая. Но до ужаса интригующая!
— Это место хорошо защищено, моя милая, — Катон шарил жадным взглядом по залу, едва заметно облизываясь. Неужели… это все не сон? Неужели он действительно сейчас в святая святых, в храме архонта огня! Видит Господь, он столько об этом мечтал, грезил об этом с семнадцати лет, и вот, наконец, свершилось! Осталось лишь протянуть руку и…
