На экране уже давно была другая картинка, а Сергея разрывали сомнения, - уж не об этом ли хотел сообщить ему Панков?
Боль и обида охватили ее, укутали своим плотным злым коконом. То, что должно было стать последним приятным днем на работе, превратилось в душераздирающий кошмар: презрение, лживое сочувствие во взглядах коллег, суровый и безжалостный приговор председателя: «Вы отстранены от должности до тех пор, пока не разрешится эта скандальная ситуация». Ситуация, череда лживых скандальных ситуаций – вот во что превратилась ее жизнь! Кате хотелось плакать, рвать на себе волосы, а она должна была сохранять выдержку и спокойствие.
- Павел Петрович, никакого уголовного дела нет, - пыталась урезонить председателя Катя, - и в прокуратуре, и в следственном комитете мне подтвердили это. Я не понимаю, почему я должна переживать все это из-за глупой бульварной газеты, у которой не нашлось сенсации лучше, чем эта наглая клевета.
- Екатерина Михайловна, не будем спорить. Я принял решение, – председатель вальяжно развалился в огромном кожаном кресле, стоящем на фоне витражного окна, из которого открывался прекрасный вид на покрытую льдом реку.
- Любое решение можно пересмотреть, - Катя не собиралась сдаваться, - Я чиста перед законом и не собираюсь опускать голову! – горячилась она.
- Я не буду ничего пересматривать, - медленно, по слогам произнес председатель, - Вы можете быть свободны. И потом не бывает дыма без огня, - недобро усмехнулся он.
- Что??? – негодуя, Катя вскочила со стула. – Вы повторяете эти лживые обвинения, - внутри у нее все кипело от незаслуженной обиды и вдруг, чудо, она почувствовала легкое шевеление внутри, оно усилилось, и Катя ощутила легкий толчок в живот, потом еще один. Ее крошки вместе с ней возмущались несправедливости окружающего мира. Умиротворение и тихая радость охватили Катю, ей наплевать на все это, на суд, на ту ложь, что написали в газете, на председателя, который только и рад избавиться от нее, слишком много знающей и неудобной для его собственных темных делишек.
- Екатерина Михайловны, вам лучше уйти, - донеслись до нее его жестокие слова, но Катя не придала этому никакого значения, гордо вскинув голову, она медленно направилась к двери.
- Да, да, да, а еще неизвестно от кого она ребенка прижила, - шушукались в приемной ее собственные помощник и секретарь, Катя только бросила взгляд в их сторону, как они тут же осеклись и заговорили о работе. На улице 21 век, а женщина, которая рожает ребенка без мужа, все еще предмет сплетен и пересудов! Накинув новую белую шубу с огромным воротником из рыси, она направилась к выходу. Подумать только, она отстранена от должности, от должности, о которой мечтала и бредила последние 5 лет своей жизни. Тот день, когда Катя узнала, что утверждена в должности судьи, перевернул все, она обрела статус, стабильность и наяву увидела воплощение всех своих стремлений. Увы, сейчас, на амбициозных планах был поставлен крест. Конечно, она не умрет с голоду, отнюдь, свободная от гнета своей государственной должности сможет заработать куда больше, но нельзя позволять каким-то гнусным слухам испортить ее безупречную профессиональную репутацию! И потом быть судьей или нет, решать ей, а не кому-то еще! – с этими мыслями Катя ехала домой. Сейчас она отдохнет немного и составит план, как бороться со сложившейся ситуацией и не просто бороться, а обязательно победить! А пока можно расслабиться немного, расстегнуть вдруг ставший узким пиджак и прислушаться к тому, что там творят ее малыши.
Уже второй день Сергей не находил себе места, после того, что он увидел по телевизору и затем прочитал в газете, все его мысли стремились к Кате. Как она? Что в действительности произошло? Уже третий час на столе перед ним лежали срочные контракты с японцами, а он не мог продраться дольше первой страницы. Нежная, чувственная – идеал, квинтэссенция всех надежд и стремлений, мечта в один миг ставшая явью. Лживая продажная шлюха, которая, должно быть, смеялась прямо за его спиной, и с кем, с человеком, войне с которым Сергей посвятил весь последний год, а потом с другим, который предал его прямо на Катиных глазах. Но если она такая плохая, почему ты беспокоишься о ней? – шептал ему кто-то, видимо, более великодушный, чем он сам. Тогда в Мехико Катя рассказывала ему про отца, горечь и боль сквозили в ее голосе, потом на Сардинии она сама заговорила о Дорофееве, и тоже ничего кроме печали и чуть тлеющего гнева не было в ее словах. Кто она? Какая она? Знал ли он ее?
- Ты слишком скор в своих суждениях, скор на расправу, сынок, - донесся слабый голос из прошлого! – Сергей в отчаянии обхватил голову руками. Последние месяцы, месяцы, проведенные с Катей, прошлое не тревожило его, не являлось обрывками фраз и ускользающими картинками воспоминаний.
