— Правильно! — довольно качнул головой мастер Геня. — Вообще, надо вовремя заводить семью. Слыхал же поговорку: в двадцать сами женятся, до двадцати пяти — друзья, а после тридцати — сам черт не женит! — Он высунул голову из-под стола и, заразительно рассмеявшись, добавил: — Молодым надо, как Самсон вещает, содержательно жить, а не то чтоб там по гастрономам после работы шляться… Последнее дело.
Если с мастером Геней у Сергея сразу наладились рабочие отношения, может, потому, что этому способствовали обстоятельства их знакомства, да и они все же были ровесниками, то со старшим мастером он долго не мог найти общего языка… Все было впереди.
В первый же день, проведя с Сергеем инструктаж по технике безопасности, Хавронич посчитал нужным оговориться насчет того, что пользование защитными касками на линии не предусмотрено по инструкции, но вот кепку он носит сам и настоятельно советует делать это каждому: опыт показывает, что за его долгую жизнь в прессовом палка все же «стреляла», и только кепка в последний момент смягчала силу удара на ту самую малость, которой вполне доставало, чтобы человек по признанию врачей оставался жить…
Вообще же, Хавронич являл собой тип старого мастера, который прочно врос в коллектив, глубоко пустил в нем свои корни, давно отработал свое, как младший командир производства, выше по каким-то причинам не поднялся и продолжал уже по инерции, согласно устаревшим формулярам и инструкциям «править» в своих владениях, просиживая день-деньской наверху у начальства, доверив свои дела и обязанности наладчику, появляясь на участке раз-два в месяц для выдачи рабочим спецовок и хозяйственного мыла, а также затем, чтобы довести до всеобщего внимания лишний раз цифры годового, квартального и месячного плана, известные каждому, — отгородившись от людей, состав которых непрерывно обновлялся на участке, и старший мастер, не зная многих по имени, окликал в случае надобности одинаково всех: о-оу!
Один из станочников, фамилию которого мастер по своей забывчивости не проставил в список с рацпредложением, разработанным от и до рабочим, решил самовольно оформить о-оу в кличку. Самсону идея такого «рацпредложения» понравилась, а бригада дружно подхватила: О-оу и О-оу.
На линии старший мастер появлялся незаметно, вырастая, как привидение, у наклонного транспортера и молча, сосредоточенно наблюдая за станочниками.
Вот и сегодня после того, как убежал с агрегата мастер Геня, Хавронич неожиданно вырос у наклонного транспортера: линия из-за неполадки застряла надолго, и вся бригада, кроме наладчика, собралась покурить у контрольного столика.
— О-оу! — окликнул Сергея старший мастер. — А ты чего один сидишь?
Сергей оглянулся, и его поразил странный в своей неподвижности взгляд старшего мастера, его вопрос, заданный, как всегда, ровным бесстрастным голосом.
— Шел бы в компанию — веселее. Заодно курс общественных наук у Самсона пройдешь, — иронично усмехнулся, не спуская с Сергея странного взгляда, развернулся всем корпусом, как манекен, и не пошел, а словно поплыл между станками в своем сером, до пят халате.
Подходя к контрольному столику, возле которого коротает каждую свободную минуту бригада, Сергей, человек новый на линии, отметил про себя, что его напарников объединяет в тесный кружок нечто особое, неуловимое для постороннего взгляда, приобретенное уже здесь, на линии, что, видимо, и обеспечивает тот надежный, свой по цвету и прочности сплав бригады Хавронича. Сплав этот состоит из разнородных характеров, и тем сильнее их притяжение друг к другу. Тут, и Сергей в этом скоро убедился, не терпят полувзгляда, полумнения, полуправды… Тебе что-нибудь не нравится на участке — так и скажи; не совпадает твое мнение с мнением бригады — все равно давай его целиком, разберемся! Случайные примеси в этом живом жарком сплаве сгорают, превращаясь в окалину. Но ведь людей, хоть они и превратились в окалину, на свалку не вывезешь?..
На линии эта своеобразная, ни в одном из документов не записанная традиция свежему человеку вряд ли бросится в глаза: все новобранцы проходят так называемый испытательный срок на одном и том же станке, через который и происходит основной отсев людей, и, когда в бригаду приходит новичок, вроде Сергея, старожилы линии не упускают случая вспомнить немало смешного и забавного, связанного как раз с теми, кто безуспешно пробовался на безбожно устаревшем сверлильном агрегате.
— До тебя, дорогой, тут много отлетов пытались укротить Мамонта! — Самсон распрямляет за небольшим железным столиком могучий торс, разминает затекшую руку и, глядя на Сергея, с тихой грустью замечает:
