— Обеспечено! — уверенно бросает оказавшийся рядом заместитель начальника корпуса по производству, который, похоже, обхитрил всех, успев по пути на работу заглянуть в цехи-смежники и поинтересоваться, что у них лежит в ящиках.
— Да осталось-то каждого наименования на самом донышке! — косит голубыми, дымящимися злостью белками сменный на некстати подвернувшегося зама.
— Не волнуйся — просчитано. На сегодня хватит, — безапелляционным тоном заверяет тот. Небольшой и плотный, как мешок с мокрыми опилками, с зачесанной на лоб почти от уха единственной ржавой прядью волос, он хитренько прищуривается на глыбистого сурового Федора Чорного, грозит ему обрубковатым пальцем. — Привык, понимаешь, с запасом работать. А ты хоть раз как все…
— У меня же на утро кронштейн выйдет! Соображаешь, Лукич, или нет?.. — сопротивляется изо всех сил посыльный из цеха сборки. — Тебе утром отчитываться в производственном отделе за график сборки?! Жлоб сморгонский!
— Дадим. Собирайте только! — хлопает его по плечу Иван, давая понять, что разговор закончен.
Дотошный народ — начальники смен. Григорий Жихарь, однорукий верзила из четвертого механического, применяет иную тактику: успел раньше хозяев обнюхать все углы прессового, заглянуть в ящики и на стеллажи и теперь с полной уверенностью заявляет:
— У тебя, слушай, нет «бронзы». А у меня в цехе половина сдельщиков — поимей это в виду.
Иван, приняв к сведению информацию, не знает — расстраиваться или благодарить Жихаря.
— Выясним, — сдержанно кивает. — Что у тебя еще?
— Чего выяснять? — наступает Жихарь, нервно теребя засунутый в карман пиджака пустой рукав. — Тут действовать надо! В термичке «бронзой» и не пахнет.
— Значит, из штамповочного не подвезли… Сейчас я им всыплю чертей! — порывается идти Иван, но Жихарь удерживает его за рукав:
— Был я и там — сидят, не штампуют. Бронзовую ленту до сих пор не завезли. Звони в диспетчерскую…
Удачно выйдя на диспетчера и договорившись насчет ленты, хотел обрадовать этим Жихаря, но на его месте стоял уже Семен Ароп, тоже начальник смены, — стоял и не моргая смотрел на Ивана.
— Тебе чего?
— Не вижу триста сорок четвертую крышку.
— Какую?.. — Сдерживая раздражение (к разным людям за три года выработалось свое отношение, порой странное и необъяснимое, вот как к этому тщедушному еврею), Иван просит назвать полный номер детали на случай, если ее придется заказывать, хотя и догадывается, о чем тот просит.
Посыльный из экспериментального мгновенно, как автомат, выдает:
— Сорок семь ноль шесть триста сорок четыре.
Это неожиданно подкупает в нем, и Иван, чувствуя за собой неясную вину, порывается тут же бежать в красилку — искать запропавшую крышку.
— Нет штамповки! — подсказывает вдогонку Семен Ароп.
— А на прессах смотрел? — спрашивает Иван, охотно подозревая, что Семен уже и там побывал.
— Не нашел. Разберитесь все-таки с крышкой. — И Семен Ароп для солидности называет в придачу еще с десяток дефицитных наименований. Делать нечего, и Иван молча переносит их карандашом в свою «гармошку» — многократно переломленный плотный лист, чем-то напоминающий студенческую шпаргалку.
Иван загружал кран-балкой пустой контейнер на электрокар, когда его отыскал еще один начальник смены — Казик Боровский. Он работает в паре с Григорием Жихарем. Цех огромный, много сборок, механических участков, поэтому их там в смене по двое.
— Отправь же, наконец, двадцать пятую маслокрышку! — сокрушенно просит небольшой, проворный Боровский. — Стоим как вкопанные!
— Сейчас посмотрим, — на всякий случай говорит Иван, зная, что час назад окрашенной крышки еще не было.
— Да имеется! — подается навстречу ему с прижатыми к груди руками Боровский. Понятно — уже высмотрел.
Ивану ничего не остается, как подать под загрузку освободившийся электрокар. Начальник смены из четвертого, показывая пример, сам помогает грузчикам таскать довольно увесистые детали. Если бы электрокар в данную минуту был занят, Боровский, долго не раздумывая, схватил бы в каждую руку штук по пять маслокрышек и, кряхтя, потащил бы в свой цех.
— Немедленно давай сто шестьдесят девятую прокладку… чуешь, прессовый? Толстую, семнадцать ноль сто пятьдесят четыре, диск триста тринадцатый!.. — Дефицитные номера сыплются на голову со всех сторон — успевай записывать. Давай, давай, давай… Смена только началась. В голове не удержать десятки наименований, если не пользоваться «гармошкой». Номера деталей заносятся туда столбиком. Для каждого цеха — свой столбик. Развернул «гармошку» — и дефицит по каждому цеху перед глазами: смотри, любуйся и шевели мозгами, где бы выбить, к кому подъехать, а кого и объегорить…
— Слушаю, седьмой цех. — Иван перехватил трубку в левую руку, правой пометил в своей «гармошке»: «Диски, шесть наименований. В первую очередь…» — Всем в первую. Всё, говорю. Обеспечим.
— Давай «скамейку», — энергично просит по селектору второй механический. В ход идут разные словечки. Просят «штаны», «портсигар», «запятую», «топорик», «шоколадку»…
— А «волну» за тебя Пушкин будет подавать?! — гневно напоминает рупор селектора.
