Все это знакомо Ивану до тошноты, поэтому, вполуха слушая обрывки споров-разговоров в диспетчерской, он понимает тех и других — никого не осуждает, но никому и не сочувствует. У каждого начальника смены имеется загашник, в котором на всякий пожарный припрятаны дефицитные детали… Почти все тайники начальники смен знают друг у друга; такая осведомленность для них подчас не хуже палочки-выручалочки…
Иван тайников не держал. И вот почему. Прессовый поставляет другим цехам, в том числе главному конвейеру, не одну сотню наименований. С запуском в производство двух новых моделей тракторов, а также с увеличением суточного плана выпуска машин почти каждая вторая деталь попадает в разряд дефицитных. Дефицит текуч, он ежедневно обновляется. Прошлый раз Иван отправлял угольник и планку с запасом на несколько суток, сегодня выскочили другие: «бронза», кронштейн, триста сорок четвертая крышка… Помимо текучего дефицита был и остается основной — узлы, сделать задел по которым участкам корпуса не под силу. «Другое дело, нужен ли этот задел? — думает Иван, возвращаясь с оперативки в корпус. — А от него не отбиться, пока будет давить нас по десяткам наименований дефицит. Нет, не отбиться… А с заделом, что ни говори, надежнее». Вот почему в понятие «обеспечено» вмещается так немало. И не случайно утром его вовремя подстраховал Яков Лукич, заместитель начальника корпуса по производству, ловко щелкнув по носу нахрапистого Жихаря. До пяти вечера начальника смены дублируют и оберегают от всевозможных нападок со стороны по возможности все: от мастера до начальника корпуса. И если корпус, случается, задерживает подачу какого-нибудь шурупа — звонят в первую очередь им, зная, что у начальника смены и без шурупа дел по горло. Но вот и заканчивается первая смена…
— Смотри, не завали сутки, — будто невзначай обронил заместитель по производству. Поправляя растопыренной пятерней потную прядь наискосок от уха на лоб, он хитренько прищурился на Ивана — точь-в-точь, как утром на посыльного из сборочного цеха.
Тамара выцедила из бочки последнее пиво — пена медленно оседала на стенках бокалов под нетерпеливыми взглядами.
— Не доливаешь, хозяйка, — вынес бокал на свет небритый завсегдатай пивного павильончика, в обшарпанном полупальто и вязаной спортивной шапочке. Тамара выглянула из-под козырька низенького окошечка:
— На сегодня все. Шабаш.
Небольшая очередь разочарованно вздохнула и покорно подалась в направлении штучного отдела гастронома, по пути отсортировываясь в небольшие группки. Небритый завсегдатай, запорошив пеной щетинистый рот, минуту задумчиво смотрел в спины удалявшимся, затем быстро глянул на ручные часы, вывернул из кармана мелочь, пересчитал, шевеля губами. На лицо его легла тень: торопиться было незачем.
— У тебя, может, таранька кака завалялась? — угодливо спросил, заглядывая в низенькое окошечко.
— Вода в реке прибыла — не ловится рыбка, — деловым тоном заметила Тамара.
— Да кака середи лета вода! Уважь, а? Когда-то ж выручала. Сегодня «Динамо» играет. Вот тебе мелочишка… зачем она мне теперь. — Завсегдатай, махнув рукой в сторону гастронома, ссыпал на пластмассовое блюдце медяки. Пятак скатился в лужу, и завсегдатай выудил его из воды двумя пальцами, потер о штаны и припечатал на блюдце.
Тамара, пошарив где-то под прилавком, молча выбросила на мокрую подставку снаружи вяленого подлещика, задернула мутную занавесочку.
По пути домой прикинув, что Сергей успел забрать Игорька из садика, а до ночной смены целых шесть часов — успеет сготовить обед на завтра, завернула на старую квартиру. Еще с порога почувствовала, что Вера не рада ей (похоже, ждала кого-то), но постеснялась спрашивать: в конце концов, какое ей дело до этого?
— Ну, как вы тут? Обои не думаешь переклеивать? — весело поинтересовалась, бросая плащ на вешалку. — Давненько к тебе не заглядывала — все некогда за работой. — Порылась в сумочке, протянула Тарасику шоколадку. — Держи, маленький. Только на ночь не разворачивай, ладно?
В другое время Вера бы замахала руками на Тамару: «Ой, делать тебе нечего! Балуешь мне ребенка…», на что Тамара с деланной усмешкой не преминула бы ответить: «Для того и работаем. Мне тряпки и заграничное стекло, как некоторым, в дом не нужны», после чего уже Вера занялась бы коротким воспитанием сына: «А что надо сказать тете? Чего насупился?» Но сегодня будто что-то сдерживало Веру, и традиционный обмен любезностями не состоялся.
Тамара, в душе задетая сдержанным приемом, расценивая ситуацию по-своему, покосилась на дверь.
— Как новый замок? О, да тут целых два! Молодцы, — похвалила она неизвестно кого и непонятно за что. — Это ж я послала его к тебе, а сама себе думаю — откуда ему понимать по замкам, если он сроду не врезал их… Справился. Что значит мужчина!
— Ты вот что… Ты больше брата не присылай ко мне, ладно? — Вера выразительно глянула на подругу и прошла на кухню.
