— У меня, Вера, отпуск давно закончился. И тебе не кажется, что я имею право на бо́льшее, чем только помогать сестре растить племянника и ремонтировать в ее новой квартире унитаз?.. В конце концов, у нее — своя жизнь, у меня — своя. Начать все сначала она попыталась и не смогла, и я ее за слабохарактерность не осуждаю, потому что не уверен, можно ли начать жизнь сначала. Но и так существовать, как она, дальше не хочу. Должна же быть в большом городе какая-то другая, настоящая жизнь, в которой бы и мне нашлось свое место и было интересно, не скучно?..
— Ты что — ушел от сестры?
— Пока нет. Но твердо обещают на будущей неделе общежитие.
Минуту они шагали молча, затем враз, как по команде, остановились. Вера первая вскинула на Сергея блестящие горячие глаза — волнующие и отталкивающие.
— Зачем же в общежитие?
— А куда прикажешь? Может, к себе примешь? — наигранно усмехнулся Сергей, не понимая, откуда у него взялась на лице эта идиотская усмешка.
— Зачем же ко мне? У тебя найдется где переночевать. Ты же к ней приехал, так?.. Как хоть ее зовут? — Вера отступила от Сергея, как ужаленная, прислонилась к мокрому стволу липы и закрыла лицо руками.
Сергей, поглядев на сладко посапывавшего у, него на плече Тарасика и осторожно, заботливо поправив на его голове шапочку, мягко тронул свободной рукой Веру.
— Да наврала тебе все Тамара! Успокойся, пожалуйста… Пойми, ей больно, а в одиночку не каждый может…
— Что я еще должна понимать? Ой, оставьте вы меня в покое!
— Ладно, идем.
— Куда?.. — Вера растерянно взглянула на него затуманившимися непрошеной слезой глазами.
— К тебе, понятное дело.
— Это еще зачем?
— За тем самым. Должен же я доставить человека домой, — он показал глазами на Тарасика, — или как это будет выглядеть с моей стороны?
Вера грустно улыбнулась в ответ, кивнула.
— А я тебя ужином покормлю. После работы голодный?
— Спасибо. Сыт по горло. Сестра, дай ей бог здоровья и хорошего мужика, всю заботу и ласку сваливает пока на мою голову. Живу как у бога за пазухой.
— Давай, Трофимович, десятый кронштейн! — Дотошный Жихарь заступает Ивану дорогу, едва тот успел показаться из гардероба в корпусе.
— Ух, как ты мне надоел — не представляешь… У тебя ж запаски три сотни — Яков Лукич проверил! — незлобиво орет в ответ Иван.
— Ну и что? Работаем… Кончается. У меня, кстати…
— Знаю: сдельщики. Работайте. Обеспечим.
Позвонив на всякий случай в четвертый цех, Иван уточнил, что кронштейна хватит на час. А час — это не так уж и мало, если умеешь сработать на «пятачке», выражаясь языком хоккейным. За это время, если бы кронштейн начисто кончился, Иван дал бы команду сварить этак штук сорок, навязать их на проволоку, обрызгать краской и сунуть примчавшемуся из цеха Жихарю прямо в руки: «На, Жих, получай! Не морщись! Если тебе так приспичило, возьмешь и мокрые».
На перекрестке Ивана неожиданно окликнул его непосредственный начальник — вездесущий заместитель начальника корпуса по производству.
— Яков Лукич, разве ты еще не ушел домой? По времени, — Иван лукаво глянул на свои электронные часы, — ты должен был миновать проходную и занять очередь у бочки с пивом. Кстати, можно без очереди — сегодня на бочке моя сеструха.
— Пиво, конечно, хорошее дело в жаркий день, как сегодня… н-н-да. Но по времени, дорогой мой, ты давно должен был отправить пятьдесят вторую втулку в седьмой. Почему ящик до сих пор на проходе?
«Понятно: страхуют на всякий пожарный», — решил уязвленный в душе Иван, но вслух заметил:
— Чуприс велел не заниматься — обеспечено. Я давно ящик видел.
— Отправь.
— Чуприс даже настаивал: «Сказал — обеспечено, значит, точка. Я слов на ветер не бросаю».
— Мало ли что он сказал…
— Я даже запомнил, как Чуприс бил себя при этом в грудь.
— Кого ты, Дубровный, слушаешь? — возмутился обычно уравновешенный и сдержанный Яков Лукич. — Он всегда выводит позицию на ноль, а потом, умник, как ни в чем не бывало выдает деталь. Хоть премию ему за это выписывай. Чуприса с его фокусами не знаем? Отправь ящик!
— Ладно, Лукич. То, что Чуприс выводит позицию на ноль, а в трудный момент у него всегда под рукой нужная деталь, я тоже, допустим, знал. Но какая ему выгода передерживать у себя деталь?
— Да никакой, — простодушно пожал плечами заместитель. — Авралов на участке, может, меньше, чем у других. Сдельщики у него не уходят и премия всегда в кармане. Короче, умеет работать.
Ивану показалось, что осторожный Яков Лукич чего-то не договаривает. Вспомнилось, как час назад на оперативке в корпусе Чуприс размахивал листком с дефицитом и потрясал руками:
— Вот как мне обеспечить? Как?.. Двадцать второй пресс не работает, на пятом мотор не тянет… Час назад восьмой стал. Уже вторые сутки стоим с компаундом. Ну вот как мне с этим компаундом шесть вытяжных деталей пропустить? Как, я спрашиваю?.. — И он хватался за голову, взлохмачивая и без того пышные кучерявые волосы.
Все ждут, что ответит механик корпуса.
