«Конечно, ему нелегко в таком аду, — думал Иван уже через минуту, разыскивая в слабо освещенных углах корпуса нужный ящик. — Вертится, как заводной: то за стропаля, то подает заготовки к прессам, то отправляет ящик с отходами… А тут еще ты пытаешься что-то «доворачивать», переставлять в его заданиях. Кричишь — мне в первую очередь! — а того не берешь в расчет, что он уже настроился на свою программу, распределил штампы по прессам, расставил штамповщиц. Нет! Так не пойдет… И ломаешь график. А что делать?..»
— Ставь штампы на восемнадцатый кронштейн. Нет кронштейна.
— Будет через час, — отбивается мастер Геня.
— А я сказал — ставь! — Иван чувствует, что, если теперь уступит, придется опять побегать. А когда потом их красить? А так, не отходя от станка, можно прихватить с собой десятка четыре и с ходу отнести под «пистолет» в красилку. — Давай кронштейн! — Иван чуть ли не с кулаками наскакивает на мастера Геню, который упрямо глядит в сторону. — Если через час кронштейна не будет, я привезу из дому начальника корпуса. Возьму такси и привезу. И тогда уж тебе не поздоровится!
И мастер Геня сдается.
— Сколько? — вяло спрашивает он.
— Наштампуй сотни две для начала. — Иван ткнул грязным пальцем в светящийся циферблат электронных часов. — Ровно через полчаса я пришлю грузчиков.
В двадцать ноль-ноль — очередная, контрольная, оперативка у диспетчера завода. Сперва уточняются задания. У кого чего сколько недостает…
До полуночи оставалось совсем немного времени, поэтому в первую очередь надо успеть подать в механические цеха необходимые наименования, чтобы двусменщики обеспечили третью смену главного конвейера. Вот когда чертовски быстро летят минуты! Вот когда познаешь их истинную цену!..
Краны! Их тоже сегодня почему-то не хватает, хотя по каждому пролету движется по три крана.
Наконец один освобождается. Иван, как сумасшедший, размахивает руками, привлекая внимание крановщицы. Затем с распростертыми руками бросается к стропалю, будто собирается заключить того в объятья.
— Выставь из-под двадцать второго пресса ящик на проход. Немедленно!
— Ладно, — флегматично отвечает стропаль.
Такая реакция рабочего не устраивает начальника смены. И он не сводит с него пристального взгляда до тех пор, пока тот не набрасывает крюки на ящик.
Странный народ — стропали! Выполняют приказания так, будто сменный старается для собственного огорода. И кричать на них бесполезно — не бездельники: непрерывно что-то переставляют, подают, отправляют, перебрасывают контейнеры с одного пролета на другой… Приглядеться сбоку — не люди, а муравьи бегают по контейнерам, орудуя цепями. А попробуй объяснить такому, что деталь за номером таким-то позарез, мол, нужна, он в любом случае ответит: «Всем нужно». — «Я понимаю, что всем, — сдерживая себя, пускается в дипломатические переговоры начальник смены, — но эта деталь — для меня сейчас самая г л а в н а я, понимаешь?» — «Ну-у… — Ответ у стропаля на нехитрую уловку сменного начальника не припасен, и он, подумав две-три секунды, просветленно глядит: — Чего ж сразу не сказал?»
Пока стоял над стропалями, едва не проморгал трактор, — догнал у самого выхода. Дал команду на разворот и, стоя на подножке, проследил, как подъемник двумя стальными лапами поддел ящик с пола, захватил его поудобнее и умчался по адресу.
— Держи меня в курсе дел, — просит диспетчер завода по селектору. — Да-да… я знаю, что тебе тринадцатую трубку не подали из третьего. Что с валиком? Уже варят? Через полчаса… Ладно. С ходу отправь в седьмой. Дубровный, я тебя попрошу, как только отправишь валик, позвони мне.
Иван заглянул (было по пути) на промежуточный склад и отыскал на стеллажах «донышко». С решительным видом направился к бригадиру стропалей.
— Выставь мне из тринадцатого прохода «донышко»… третий ящик в правом ярусе. — Для верности протянул ему детальку.
— Будет сделано, пан начальник! — ответил бригадир в новенькой, с белой ниткой от этикетки фуфайке. Иван подозрительно покосился, не разыгрывают ли его, и тут же оба — начальник смены и бригадир — покатываются со смеху. Бригадир высокий, крупный, с открытым мужественным лицом. Сорок пять лет, припоминает Иван, а уже седой. Вот что седой, похоже, только сегодня приметил. Бывший шофер, и получилось однажды, как в той невеселой присказке: если ты никого не подобьешь, тебя подобьют: свалился с тротуара прямо под колеса пьяный инвалид… Разбираться долго не стали — намотали на всю катушку. Нужно было изо всех сил продержаться и не озлобиться при этом на людей, чтобы потом самому не свалиться… С таким человеком, который не забыл, как улыбаться, всегда найдется о чем поговорить. Хотя бы пару минут. На большее у Ивана не остается времени…
