— Да ведь это кому что милей. Ты же помнишь, дочка, как твои погодки браты Джаны, Адам и Гришка, из армии верталися?
— Это у которых две свадьбы сразу гуляли? — заинтересовался Иван.
— Вот-вот. Они, собачники, из драк не вылазили, где какая заваруха — там и они… Островецкая милиция обоих на учете держала. Словом, направление им было одно — колония. Вот Пархом Джан, их батька — а батьки до войны еще власть имели! — терпел-терпел да и оженил оболтусов дуплетом, чтоб хоть до армии благополучно дотянули….
— Зато на свадьбе что вытворяли! — Иван рассмеялся, вспомнив, как примерно в то же время по возвращении из Карелии он «давал копоти». — Перепились, молодых жен, перепутали — поцапались, жены от них сбежали, а наши женихи очнулись под утро на сеновале…
Смеялись все, даже Вера, прикрывая рот ладонью.
— Так я ж главного не сказал, — спохватился Трофим Тимофеевич. — Перебил меня етот баламут… Тоже вытворял, похлеще Джанов, — кивнул на Ивана. — Вернулись, значит, они домой — к молодым женам. Адам переступил порог, а в хате ну так прибрано, вылизано — плюнуть, как говорится, некуда. Он с досады и плюнь на грязный халат, который на жене, как на вешалке, висит. Гришка, тот застал дома полный кавардак, у порога годовалый пацаненок, смуглявенький, не наших кровей, попой светит, присел посреди прихожей и в момент кучу после, себя оставил. «Гришка! — выскочила из спальни в заграничной комбинации средь бела дня жена и на шее у мужа повисла. — Уж так я тебя ждала! Так по тебе стосковалася, милый!» Не успел он оглядеться — жена приоделась, бусы на шею поцепила, брови подвела, а на стол — бутылку белой: давай, значит, за нашу долгожданную встречу. «Только осторожно там, у порога, ступай», — говорит. «Ничего, — отвечает, — переступлю».
— Я чего-то вас не пойму, батя. — Подперев щеку ладонью, Тамара качнула головой и долгим насмешливым взглядом уперлась в отца. — К чему эта ваша история с Джанами?
— А чего тут непонятного? — пришел на выручку отцу Иван. — Мужики именно таких, как Джанова Клавка, любят.
— Ага. Теперь мне понятно, почему я была Мазану плохой женой — ему по вкусу такие, как Клавка. Кстати, я это и без вас знала. А вот братик почему ушел — чем ему не угодила?
— Да при чем тут твой Мазан… — загорячился, взмахивая вилкой, Иван. — Вообще говорится, понятно?
Вера что-то шепнула Сергею, встала, легонько поклонилась всем.
— Рада была познакомиться с вами. Извините, но мне надо идти. Спасибо, Тома, за угощение.
Видя, что Сергей собирается провожать Веру, Иван тоже вышел из-за стола в прихожую покурить.
— А ты, хозяйка, чего тут? Иди глянь — они вместе уходят? — Трофим Тимофеевич взял на руки внука, ласково взъерошил негнущимися, с растресканной кожей пальцами шелковистые волосенки.
— Иван там. Я им теперь постольку поскольку… — отозвалась Тамара, неподвижно уставясь в тарелку с нетронутым холодным.
— А вот это ты зря! Нельзя так. И тебе, даст бог, подвернется хороший человек. Только начинаешь жить…
— Ой, не знаю, что и делать. — Тамара закрыла лицо руками, всхлипнула и шумно высморкалась в платочек. — Сдается, позади вся жизнь. Трудно мне, батя.
— Отбилась ты от дому раньше времени. И с замужеством поторопилась, факт. А теперь что ж?.. Кроме себя, винить некого. Не плачь: даст бог, наладится… Да, скажи-ка Сергею: поговорить с ним хочу.
Тамара, крутнувшись перед зеркалом, вышла на лестничную площадку, где в ожидании лифта стояли Сергей и Вера и чуточку в сторонке курил Иван.
— Батя спрашивает — ты еще вернешься? — обратилась к Сергею и торопливо добавила: — У него билет на вечерний поезд: сегодня уезжает.
— Да вернется твой Сергей — никуда не денется, — за младшего ответил Иван, заговорщицки подмигнул его спутнице. — А вообще, Вера, ты ему на первых порах не очень-то доверяй — ненадежный у тебя спутник, скажу тебе, хоть и брат мой…
Створки лифта захлопнулись, и кабина беззвучно пошла вниз, не приняв мелкий, вынужденный смешок Ивана.
— Заждались блудного сына? — Сергей будто никуда и не отлучался.
— Ничего. Ты на нас меньше обращай внимания, — махнул рукой Трофим Тимофеевич. — И девочку свою ты напрасно выпроводил — нехай бы еще посидела… Сдается, бытто завсегда она при нас была.
— А то почему б я для нее, как для родной сестры, старалась? — с вызовом глянув на Сергея, согласилась с отцом Тамара.
— Тебе вот смешно, Прицепной, да? А мне — нет. Правильно Тома сегодня заметила, любишь ты покорчить из себя черт знает кого… — Иван пристально глядел на брата, в васильковых глазах холодной льдинкой застыл смешок. — А по-моему, просто непорядочно с твоей стороны.
— А можно без профилактики? В чем же ты усмотрел мою непорядочность?
— Можно и конкретно. За что ты мне свинью подложил? Чего попер к Семеняко со своим заявлением? Подвел ты меня и людей. Нашел сообщников: один в свое время заведовал лабораторией, пропил новое оборудование и от суда только чудом ушел — по нынешним бы временам с треском загремел куда надо, другому деятелю не удалась в молодости карьера адвоката, так он теперь подсиживает Василевича… Не знаю я этих субчиков?!
