Цветные сны Олимпиады полностью

– Слушай, как интересно! Прямо закон парных случаев, – Фира нетерпеливо перебила Арсения. – Совсем недавно у меня была клиентка. Очень интересная молодая женщина из разряда self-made. Всего добилась сама: собственный бизнес, трое детей – все мальчики, второй брак. Мужа любит, он ее, вроде бы, тоже. Но есть Дуся – первая жена. Они при разводе договорились: «Дети – это святое». Никто из них не будет спекулировать на родительских чувствах – это безнравственно. Дети не виноваты, и все такое… И что ты думаешь? Буквально через неделю, как он переехал к моей клиентке, началось: что ни вечер, а точнее, ближе к ночи – очередной звонок от Дуси. То у одного температура, то у другого. Там двое детей. То капли в нос закончились, то кто-то из детей неудачно упал. И так до бесконечности. Этот «добрый папа» срывается из постели от молодой жены и мчится в аптеку, чтобы отвезти «Нурофен» или «Називин» на другой конец города. Потом, весь измотанный и нервный, возвращается среди ночи домой, понятно, что ему уже ни до чего нет дела, только бы рухнуть в кровать и выспаться.

– Ну и что тут такого? Я бы тоже так делал.

– Ты это серьезно?

– Конечно! Дети – это святое.

– Но это же голимая манипуляция. Вас как лохов последних разводят, а вы и рады. Это такая компенсация чувства вины. Типа подорвался среди ночи за лекарством – записали ребенку на подкорочку «папа меня любит». То есть «я не виноват, я плохой муж, но хороший папа». Так, что ли? А ничего, что у нормальной мамы всегда в аптечке есть жаропонижающие, йод, капли в нос и многое другое, да еще с запасом?

– Ну и что! А вдруг именно в этот момент все закончилось.

– Ага. Весь стратегический запас к ночи Фома хреном сдул. Не, не так: «Все таблеточки бабай унес!». Я тебя умоляю…

– Я вот думаю, почему она сама от меня не уходит?

– Догадайся с трех раз! – засмеялась Фира. – Просто ей так очень удобно, чего тут непонятного. Она же нигде не работает?

– Нет. Не работает. Когда родился Платон, мы с ней договорились, что она будет с ребенком, пока ему не исполнится пять лет. Он же у нас недоношенным родился. Дусе нельзя было рожать, у нее плохое зрение, сказали, может сетчатка отслоиться. У нее и так не очки, а просто окуляры. Когда Платошка родился, сначала он два месяца в реанимации лежал, потом мы долго по разным врачам мотались…

Материально, конечно, пришлось ужаться, но мы решили не экономить на продуктах, врачах и лекарствах, а в остальном лишнего не тратить. Так она сама все время болеет!

– У-ДИ-ВИ-ТЕЛЬ-НО! – продолжала издеваться Глафира, но Арсений не обращал внимания на ее язвительные реплики.

– Понимаешь, то у нее панические атаки, то голова, то спина, то постоянные критические дни.

– Понятно: то понос, то золотуха. Что же ты такую болезную в жены-то взял?

– Так вначале думал, что человек нормальный. Она, конечно, рассказывала мне, что у нее мама покончила с собой, когда ей было шестнадцать или семнадцать, точно не помню. Мы с ней как бы друзья по несчастью. У меня мама умерла, когда мне было тринадцать, а брату десять. Я после этого жил с бабушкой, а брат – с отцом. Он сказал, что двоих ему не потянуть. А знаешь, как бабушка давала мне деньги на подарок? – Арсений оживился, вспоминая бабушку. Он поерзал на диване, выпрямив спину, в глубине его глаз зажегся маленький теплый огонек.

Фира вопросительно посмотрела на Арсения и кивнула головой, мол, продолжай-продолжай.

– Она работала нянечкой в детском саду и зарабатывала очень мало. На день рождения дарила мне небольшую денежку, но держала ее так крепко в руках, что я не сразу мог ее взять. Я говорю: «Бабушка, ты чего так держишь? Ты же сказала, что это подарок для меня!». – «Для тебя, конечно», – говорит. А сама держит. Я за один конец держу, она за другой, и тянем каждый к себе, но потом она, конечно, отпускала.

– Это что, шутка такая была?

– Да нет. Она это серьезно. Думаю, ей было трудно расстаться с деньгами.

– А отчего умерла мама?

– Сердце. Ей еще не было сорока. Я сейчас думаю, это ее отец довел, – Арсений замолчал и отодвинулся вглубь общепитовского диванчика. «Ага. Тема для него неприятная», – машинально подумала Фира и участливо угукнула в ответ, что на языке профессиональных сигналов означало «Я тебя понимаю».

– Мы с ним никогда об этом не говорили, но, думаю, я прав, – продолжил Арсений.

«Ваш заказ. Приятного аппетита», – над ухом прозвучала дежурная фраза, неожиданно прервавшая поток интимных откровений. Проводив взглядом официанта, спешившего принять заказ от другого столика, Арсений снова заговорил.

– Мне кажется, на этой почве мы с Дусей и сблизились: оба рано остались без матери. Правда, она очень серьезно заболела после этого, лечилась в психиатрической клинике, с тех пор у психиатра постоянно наблюдается, ей периодически надо прокалывать какие-то препараты курсами. Я даже научился уколы делать.

Фира сочувственно покивала головой. Арсений продолжал исповедоваться давней подруге: