Вадим ворвался в ее жизнь как цунами. Ничто не предвещало развития бурных событий. Он появился в их группе в середине третьего курса. Откуда он взялся, Липа так и не поняла. Говорили, что он вылетел из универа из-за какой-то мутной истории, потом его забрали в армию, где он оттрубил от звонка до звонка, а после
Рядом с ним всегда были какие-то девушки, симпатичные и не очень. Независимо от внешности, надолго они не задерживались.
Липа не поняла, по какой такой неведомой причине она оказалась рядом с Вадимом на одной остановке троллейбуса после очередного скучного семинара. «Ты до метро? Может, пройдем пешком? Всего две остановки». – «Почему бы и нет». В тот момент Липа не знала, что этот путь до метро приведет ее к серьезным испытаниям и поставит перед судьбоносным выбором. «Кто там из великих сказал, что правильно выбрать спутника жизни – это выиграть или проиграть жизнь? Не помню. Не важно…».
Два квартала пешком до метро пролетели за один миг. Им не хватило времени. В соседнем скверике недалеко от входа в метро нашлась свободная скамейка. Они говорили обо всем: о поэзии, о математике, о шахматах, о Марине Цветаевой, об импрессионистах и о Родене. Липе было безумно интересно. По сравнению с замечательным, но слишком земным Павлом, Вадим казался пришельцем с другой планеты, где мир наполнен яркими красками, где есть волны и ветер, музыка и стихи. Чем она была интересна Вадиму? «Не знаю. И это важно. Но я не знаю. До сих пор…» – Липа попыталась построить несколько версий и вдруг поняла, что ей совсем не хочется ничего раскапывать.
Тот бешеный месяц накрыл ее с головой, и она чуть все не испортила. В ее голове, в душе и во всем организме творилось что-то несусветное. Она не могла ни есть, ни спать в буквальном смысле. Казалось, ночь тянется изуверски медленно, мучая ее непосильным ожиданием новой встречи. В полусне мозг с настойчивостью маньяка прокручивал одни и те же сцены из прошедшего дня, где они были вместе.
Еда вообще не имела смысла. Завтраки, обеды и ужины были просто потерей времени: они отвлекали от единственной значимой цели – снова его увидеть и быть рядом. Сердце выскакивало из груди, требуя ответа на вопрос: когда-когда-когда? Ни днем, ни ночью колоссальное напряжение не оставляло ее ни на минуту. Друзья, родители, Павел – все потеряло смысл. Ей было все равно, что происходит с ними. Привычная жизнь не просто отошла на второй план, она исчезла за обозримым горизонтом. Совсем. «Что воля, что неволя – все равно…».
Сейчас, через много лет оценивая произошедшее, Липа понимала, что так это и работает: как наваждение, как болезнь. Именно так проявляется невротическая страсть. А что же это еще? Что такое влюбленность, она знала прекрасно по своим отношениям с Павлом. Ей было уютно и безопасно в его объятиях, с ним она чувствовала себя маленькой девочкой в надежных руках сильного мужчины. И это ей очень нравилось. Она с радостью и железобетонной уверенностью ждала новой встречи с Павлом и точно знала, что эта встреча состоится. Без всяких сомнений. С ним была тихая радость, с Вадимом – бешеная страсть. «Теперь понятно, отчего у Наташи Ростовой снесло крышу на фоне полного благополучия», – Липа мысленно улыбнулась своей догадке. К тому же ей было приятно осознавать, что не только она влипла по самое не хочу – похоже, великий писатель тоже испытал временное умопомешательство с фиксацией на одном человеке, иначе с чего бы он так подробно описывал невротические переживания своей героини.
В тот вечер Павел ждал ее на скамейке у дома до позднего вечера. Он всегда ее ждал. В последнее время их встречи становились все короче и короче.
– Ты что, влюбилась?
– С какой стати? – с искусственной небрежностью в голосе попыталась сделать удивленные глаза Липа.
– Ты сейчас где?
– В смысле?
– Ну, я же вижу, что ты сейчас где-то… Не знаю… Не здесь, не со мной.
Липа хмыкнула, но не стала ничего отвечать. Ей было все равно, что там думает Павел.
– И кто он?
– Не важно. Ты его не знаешь.
Легкая улыбка скользнула по Липиному лицу в тот момент, когда она подумала о Вадиме.
– Я знаю, тебе со мной неинтересно… – тоскливая безысходность в голосе Павла усилила прозвучавший приговор самому себе. – И ничего нельзя изменить… Пусть будет как будет, только знай, что я всегда буду ждать тебя здесь. На этой скамейке. Каждый вечер.
– Как хочешь, – Липа равнодушно пожала плечами. – Я домой. Уже поздно. Пока.