Цветные сны Олимпиады полностью

Олимпиада знала за собой невротическую тягу к пунктуальности. Она не любила опаздывать. Умом понимала, что пунктуальность – не наш конек, не российский, такого критерия вообще нет в российской системе ценностей, но опоздание клиента к ней на консультацию или слушателя на мастер-класс всегда ее задевало эмоционально. Вот, спрашивается, зачем находить ее через третьих лиц, договариваться заранее, ехать за тридевять земель и не дорожить ни ее, ни своим временем? Такое отношение к делу ей было непонятно и неприятно. И вот сегодня этот снег…

«Такси не проедет во двор, надо бы выйти на центральную улицу», – подумала Липа и решительно направилась к углу дома, куда как раз подъехал синий Haval. Она издалека помахала рукой, чтобы водитель остановился до того, как предпринять безумную попытку сунуться во двор. Козе понятно, что самый ходовой представитель китайского автопрома не справится с последствиями упрямого питерского снегопада. Молодой человек за рулем выглядел хмурым и неприветливым – утро у него явно не задалось с такой-то непогодой. А у нее задалось – Липа улыбнулась собственным мыслям. Она даже допустила опоздание клиентки минут на десять-пятнадцать, заранее настроив себя на полное понимание ситуации. Дорога до бизнес-центра ожидаемо заняла на полчаса больше времени, чем обычно. Хорошо, что она предусмотрела этот момент.

Стряхивая снег с пальто, Липа поторопилась к лифту. Стеклянная кабина бесшумно взмыла вверх, поднимая смущенно отряхивающихся растрепанных «цыплят» и «мокрых куриц» постарше – представителей и руководителей офисного планктона. В вестибюле перед дверью в кабинет сидела женщина средних лет приятной наружности. «А мы примерно ровесницы», – прикинула Липа.

– Олимпиада Рэмовна, здравствуйте, я к вам.

– Здравствуйте, давно ждете?

– Не очень, минут двадцать. Я постаралась приехать заранее с учетом непогоды.

«Уже неплохо», – отметила про себя Липа. Через пару минут, удобно устроившись в креслах друг напротив друга, они начали беседовать.

Сегодняшняя клиентка – назовем ее Еленой – специально приехала к Олимпиаде из Воронежа. Сарафанное радио каким-то чудесным образом долетело и до Черноземья. Оказалось, что студенческие годы она провела в Питере, на третьем курсе института родила дочь, пришлось взять академический отпуск и уехать домой в Воронеж. Этот приезд в Питер был первым после большого перерыва длиною в двадцать семь лет – столько исполнилось ее дочери. Она воспитала ее одна, без участия биологического отца. Они с дочерью до сих пор живут вместе и вполне ладят друг с другом. Во всяком случае, у нее такое ощущение.

Расставание с отцом ребенка было болезненным, а повод банальным – ее неожиданная беременность. Несмотря на достаточно юный возраст – на тот момент ей только-только исполнилось двадцать лет – и полную неопределенность относительно будущих перспектив, она твердо решила оставить ребенка. Ее избранник учился в том же институте двумя курсами старше, но увлекся рок-музыкой, день и ночь пропадал на репетициях и в ночных клубах. Название у его коллектива было какое-то дурацкое… Ну да бог с ним… Короче, с этой своей музыкой он совсем забил на семинары и лекции и вскоре отчислился из вуза по собственному желанию. У него появились совсем другие планы на жизнь, и желания тоже другие. Елена постаралась вычеркнуть его из своей жизни и, как героиня известного фильма, объявила ему, что ей от него ничего не нужно. Был еще один щекотливый момент, когда ее родители приехали в Питер выяснять отношения с Евгением – так звали отца ребенка – но у них ничего не вышло. Они пытались выйти на разговор с его родителями, но получилось только хуже. Об этом ей не очень хотелось вспоминать… Дело давнее. Когда Женьке (так зовут дочку) исполнилось примерно три годика, она случайно узнала от знакомого, что Евгений со своей рок-группой уехал в Австралию, о чем мечтал много лет – сбылась мечта идиота. Она давно ему все простила, главное, он подарил ей дочь.