Она приготовила ужин и весело рассказывала, какие нелепые случайности произошли с мисс Долорес Амбридж во время короткой инспекции Хогвартса. Да, будущие Мародеры могли дать сто очков вперед близнецам Уизли. Трогать сиятельного лорда Малфоя они не рискнули, а вот на розовой проверяющей отыгрались сполна. Женщина никому не понравилась: слишком самоуверенная, не сомневается в своей безнаказанности, в то время, как это далеко не так. И не видит сего факта, хотя он лежит буквально у нее перед носом. Так что слизеринские змейки оказали Амбридж большую услугу. Так бы она до конца жизни не сомневалась, что Министерство постоит за нее, защитит. Несчастные случаи открыли ей глаза на горькую правду: никто ее защищать не собирается, она еще не доросла до того уровня, когда заинтересует вышестоящих. Ни на одно ее письмо-жалобу не пришло ответа. Как и предполагала Гарри, они затерялись где-то на инстанциях.
На нее нападали докси, странным образом оказавшиеся в коридоре, когда проверяющая там прогуливалась, в теплицах ее чуть не задушила жгучая антенница, потом оказалось, что розовый костюм был обработан привлекательным для этого растения веществом. Пивз, буквально поселившийся у нее в покоях, сопровождающий ее повсюду. И Гарри оставалось только догадываться, как Джеймс умудрился договориться с вредным полтергейстом.
Что самое главное, ни одного студента нельзя было заподозрить. Амбридж подняла всю обширную картотеку нарушителей, однако у всех находилось неопровержимое алиби на момент совершения "преступления". Директор смотрел на это сквозь пальцы, Долорес была всего лишь отвлекающим маневром, разменной фигурой в противостоянии директора и Попечительского совета, а точнее, Тома, который скрывался за фигурами аристократов.
Но на один день Гарри позволила себе не думать об этом и расслабиться.
Сигнал тревоги разбудил ее поздно ночью. Барьер вокруг дома оповещал, что кто-то пытается пробить его мощными темными заклинаниями, включая Непростительные.
— Гарри, что случилось? — Сметвик поднял лохматую со сна голову от подушки. Пусть выглядел он еще не до конца проснувшимся, пальцы уже сжимали волшебную палочку — привычка, выработавшаяся от внеурочных вызовов.
— На нас напали, — обыденном тоном сообщила Гарри, вставая с постели и накидывая теплый халат. — Прости, не хотела тебя будить. Спи.
— Издеваешься? — мужчина поднялся следом, и Гарри с внутренним трепетом отметила, как же он чертовски хорош. Ни грамма лишнего жира, но и нет выдающихся, как у качков будущего, мускулов. Всего в меру.
Они спустились на первый этаж, вышли во двор. За барьером стояли две фигуры в темных плащах, с накинутыми на голову капюшонами. И жутко белели в темноте продолговатые маски с черными провалами глаз. Заклятия срывались с их палочек подобно молниям, освещали прозрачную преграду, не поддающуюся их усилиям.
Гарри не злилась, нет. Просто представила, что следующей жертвой может стать Гиппократ. В его квартире нет защиты, созданной при помощи Источника и некромантии, подпитанной кровными ритуалами. Мерлин, да у него никакой защиты нет, кроме стандартных чар. И пусть он чистокровный, разве это остановит Тома? Ведьма сжала кулаки. Если он сейчас не получит Певерелл, то может прийти за ее мужчиной.
Кто может гарантировать, что следующим не станут Эйлин и Северус или Поттеры? Никто. И Гарри ничего не могла с этим поделать. Не существовало больше связи с Волдемортом, по которой она могла бы отследить его. А сам волшебник талантливо прятался, предпочитая обстряпывать делишки чужими руками. Она не сумеет найти его, вычислить.
Но запросто может послать подарочек.
И раскрыть себя перед Гиппократом.
Стараясь не думать о реакции мужчины на свою подлинную силу, вернее, на ее направленность, Гарри вздохнула и вышла за барьер. Крепкие пальцы соскользнули с запястья, обожженные вспыхнувшей магией.
Полыхнули в ночи проклятия и разбились о выставленный щит. А в следующий момент оба мага упали замертво, пораженные темным проклятием в самое сердце. У Гарри было достаточно времени, чтобы сплести его.
Гарри шептала заклинания, короткие росчерки рун рождались от кончика ее палочки. Трупы магов зашевелились, как куклы, неловко, еще не до конца понимая, как управлять ставшими тяжелыми руками и ногами. Гарри специально создала зомби третьего уровня — достаточно высокого, чтобы душа внутри понимала, что происходит. И сейчас женщина видела ужас осознания своего положения. Пленников в клетке собственного тела, полностью послушных воле темного мага. Певерелл отдала приказ, и они растворились в ночи, терзаемые тем, что им повелели.
А Гарри развернулась к Сметвику, подняла голову. Она никогда не опускала глаз перед опасностью, встречала ее лицом к лицу. Как и любую реакцию. Внутри все сжималось от боли, от осознания грядущей потери. И когда она успела так привязаться к нему? Как к другу? Как к мужчине? Даже самые толерантные маги ненавидят некромантов, вплоть до убийства и сдачи властям. И не известно еще, что лучше.
