– На Октябрьской остановите, пожалуйста, – сказала я, рассматривая дурацкие плакаты. Этими самописными бумажками обклеен весь салон. И надписи на них тоже какие-то дурацкие: «Говорите громче, водитель глухой», «Не стучите дверью, в ответ получите по мозгам». Грязный салон, никакого настроения. Водитель вдруг глухо зарычал. Но я не испугалась. Ему просто надоело кашлять. Хоть бы кто подсел по дороге. А то я все одна да одна. Кругом одна. Дома одна, в машине всегда одна и даже в маршрутке оказалась в одиночестве, не считая кашляющего шофера. Машина будто подслушала мои мысли, вдруг резко затормозила. Под звуки хриплого кашля я вышла под проливной дождь. Хотелось плакать, громко, навзрыд, но… И без того кругом вода, мокро, сыро, зябко. Неуютно, хочется под одеяло. Весь кислород поглотила слякоть и автомобильная гарь, дышать нечем. А я привыкла дышать приличным воздухом. В моей квартире и машине установлены кондиционеры. Для воды использую мощные фильтры. Еду покупаю в супермаркетах. Я давно не живу естественной жизнью, много лет мой организм впитывает все искусственное, я потребляю очищенный воздух, пью ненатуральную воду, питаюсь генетически модифицированной едой, периодически вступаю в виртуальные отношения, при этом хочу, чтобы моя душа пребывала в гармонии с моим телом, а они действуют вразнобой. Тело жаждет ласки, душа требует согласия и перемирия. И никакого консенсуса. Вот мне и снятся дурацкие сны, населенные прекрасными незнакомцами. А как живут все остальные, те, у кого нет кондиционеров и фильтров, параллельных отношений и супермаркетов, автомобилей и офисов, что они чувствуют? Наверное, лютой ненавистью ненавидят меня, Веру, Черникова, Акимову, ведь у нас все это искусственное добро имеется, и нам есть что терять в этом мире. Есть, ведь у нас всего много. Сначала мы покорили мир. Подчинили его себе. Взрастили на искусственной почве. Сделали своей собственностью. И теперь нам всем плохо, скучно, невыносимо. Мы ненавидим друг друга. Боимся. И каждый в отдельности боится самого себя. Мы следим за передвижениями соперника. Ревнуем его к успеху. Страшимся упустить удачу. Съедаем один другого заживо. Все вместе это называется одним емким словом – «конкуренция». Не приведи господи, а вдруг нам всем когда-нибудь придется питаться обычной едой из дешевого универсама и вдыхать осенний воздух, пропитанный густым смогом и промозглой сыростью? Меня съедает страх – неужели мне придется опуститься на одну ступеньку ниже, ведь не хочется утратить привычный образ жизни. Можно устроиться на любую работу, легко. Но мне нельзя терять социальный статус. Боюсь, ведь тогда я не смогу покупать еду в супермаркетах, ездить на дорогом бензине, одеваться в модном бутике, посещать фитнес-клуб и так далее. Мне есть что терять. И мне страшно.
Я стояла на остановке, а дождь обильно поливал меня естественной влагой, зонта у меня не было, давно выбросила все зонты, привыкла обходиться без них, думала, мне больше не пригодится пресловутый предмет обывательского обихода. Ведь у меня есть машина. И ледяной дождь минует мою персону, обойдет стороной. Но он настиг меня. И не в самый лучший период моей жизни.
Вдруг захотелось солнца. Много-много солнца, добра и света. Но мир выглядел серым и мрачным, под стать осенней слякоти. Придется пожить в промозглом сумраке еще некоторое время. Потерплю немного. Слезы струились по моему лицу, смешиваясь с каплями дождя. Странная смесь, смешная. И руки мокрые, все в слезах и дожде. Надо добраться до очередного бизнес-центра. Он стоит напротив, там мне обещали работу. Но я изначально не верю в счастливый исход. И не могу прийти к работодателю промокшей до нитки. Не могу, меня не поймут. Благополучный социум не нуждается в убогих и пеших, плаксивых и ноющих.
– Настя, милая моя, ты замерзла? – сказал Черников, а я испуганно шарахнулась в сторону. Протянутая мужская рука безвольно повисла в воздухе. Денис Михайлович растерянно развел руками. Потерянный жест, утраченное мгновение. Пока я размышляла о разбитой реальности, Черниковский «Лексус» бесшумно подкатил на стоянку, так же неслышно чмокнула дверца. Черников явно шпионил за мной. Следил, крался за мной по пятам, а я упустила свой шанс. Можно было изобразить глазами тоскующее влечение, сыграть роль сильной женщины. Момент миновал, я упустила чудное мгновение. Рассеянность – не самое лучшее боевое качество при неблаговидных обстоятельствах.
– Денис, ты меня напугал. Я совсем замерзла, промокла насквозь, видишь, вздрагиваю от малейшего шороха, пугаюсь, как мышь, – сердито проговорила я.
