Несчастные девушки содрогнулись, они ждали сигнала от мужчины. Женский посыл лишь нарушил спокойное существование бюстов, те неравномерно зашевелились, задрожали, сотрясая воздух гостиницы частой вибрацией. Еще один обвал в городе. Сейчас здание обрушится, а мы с Черниковым навеки останемся под грудой обломков. Вместе с бюстами. Такая перспектива не входила в мои планы. Я отвернулась от девушек. Пусть атакуют господина Черникова всеми своими мощными зарядами. Денис Михайлович вполне благосклонно отнесся к моему обещанию. Он молчал, улыбался, смотрел на меня. Официантка принесла две пузатые чашки с ароматным кофе, густая пена едва не перевешивалась на краях, пузырьки лопались, искрились, создавая иллюзию праздничного фейерверка. Я согрелась, оттаяла, подумала, что Черников все уже решил за меня. Надо согласиться, принять его предложение. Можно быть замужем за нелюбимым человеком и ждать встречи с незнакомцем. А вдруг он никогда не появится наяву, будет приходить ко мне только ночью, во сне. И я стану жить двойной жизнью.
– Денис, – сказала я, впуская в голос как можно больше придыхания, делая его загадочным, чарующим, – Денис, я не могу без работы. Неужели в «Максихаусе» не найдется для меня приличного места? Ты же тепло ко мне относишься, я знаю. Помоги мне, Денис, я погибаю. Мне нельзя утратить успешность, я не могу опуститься ниже своего уровня. Я слишком много работала, чтобы достичь успеха.
Я произносила совсем не те слова, думала об одном, говорила о другом. Соглашаясь на замужество, просила Черникова устроить меня на работу. Подсознание руководило моими мыслями.
Денис взял мою руку, бережно сжал, долго держал в своих ладонях, он молчал, пристально смотрел в мои глаза, пытаясь проникнуть в мои мысли. Кажется, проник. Не отпуская руки, сказал:
– Настя, не глупи, тебе совсем не нужно работать. Нигде. Ни в «Максихаусе», ни в столице. Твоя карьера закончилась. Давно закончилась.
– Денис, прекрати, ты лжешь, такого не может быть, зачем ты мне говоришь такие слова, зачем?
Я выдернула руку, потрясла кистью, будто обожглась. Больно, очень больно. Посмотрела на пухлых девиц, чтобы успокоиться. Монументальное сидение девушек и впрямь подействовало успокаивающе. Они сидели не шевелясь, как каменные, будто дали клятву оставаться в холле гостиницы до третьего пришествия. Пока голубоглазый мужчина не обратит на бюсты благосклонного внимания.
– Денис Михайлович, тебя пожирают глазами две интересные девушки. Посмотри на них, улыбнись, подари несчастным малую толику счастья, – сказала я, чтобы хоть что-нибудь сказать. Только не молчать.
Черников нервно передернулся, посмотрел на девушек, улыбнулся. Синие глаза излучали надежду и нежность. И случилось чудо. Два бюста радостно отреагировали на лучик удачи. Затряслись, заволновались… Счастье состоялось, день удался. А Денис скривился.
– Ты, Настя, живешь в замкнутом мире, ты – идеалистка, пойми, твоя карьера никому не нужна. Даже тебе. Женщина не должна работать вообще, нормальная женщина обязана сидеть дома и рожать детей, – с горечью сказал Черников. – Ты ненормальная. Сумасшедшая.
Мужская логика, прямая, как палка. Посмотрел бы Черников на тех женщин, что укладывают продукцию «Максихауса» на складах компании. Хотя бы разок обратил внимание на этих несчастных «карьеристок».
– Я не сумасшедшая, абсолютно нормальная, и я не живу в замкнутом мире и не хочу сидеть дома, – сказала я, отмахиваясь от дурных слов.
Я уже не хотела замуж. И никто не заставит меня рожать детей. Такая постановка вопроса не для меня. А дурные слова не пристанут ко мне. Не прилипнут. Оговор, плохие слова, злые наветы, как осенние мухи, назойливые и жирные, тучные и неповоротливые, быстро умирают от легкого взмаха, от небрежного жеста. Главное – не придавать им значения. Они уже мертвы, пусты и печальны, как могильный тлен.
– Твоя карьера закончилась, поверь мне, Настя, если хочешь, я разложу перед тобой все карты. Предскажу твою будущую жизнь, это не такой уж большой секрет. Хочешь?
Черников решительно двинул чашку на середину столика. Сплел пальцы рук, сжал губы. Надменный и тонкий, изящный и неповторимый. Наверное, когда-нибудь я буду сильно сожалеть о том, что пренебрегла его чувствами, наверное.
– Хочу, Денис Михайлович, я не боюсь правды, у меня хватит смелости выслушать тебя, – сказала я, мысленно пытаясь понять, что происходит.
Я хотела услышать правду, но мне было страшно. Я боялась услышать плохие предсказания. Почему Черников хочет жениться на мне? Он же не любит меня. Я не чувствую его, не вижу, не слышу, будто разговариваю с посторонним человеком. Как можно связывать судьбу с ним, ведь красивый мужчина принадлежит обществу. Его сердце открыто для всеобщего поклонения. Неужели Черникову настолько одиноко в этом мире?
