И она пропала. А я знала, что мама сейчас сделала, она сама бросила трубку, закричала и вспылила. На другом конце города. Там мои желания исполнились. Я осторожно положила трубку на стол. Так дело не пойдет. Степан Федорович мечтает о преодолении уже второй вершины, а я до сих пор не могу перешагнуть первую. Нельзя распускать нервы. Нельзя. Надо действовать. Я развернула органайзер. Полистала страницы. И план есть. И потенциальные клиенты имеются. Предыдущим вечером я изрядно пошерстила Интернет, пошуровала в его потаенных углах шустрой мышью в поисках клиентов. И нашла разных заказчиков. Переписала номера телефонов, факсов, имейлов, а в отдельную графу внесла фамилии, имена, должности. Все есть. А сейчас не могу перешагнуть через себя. Не могу заставить себя сделать первый звонок. Это так трудно. Ведь я должна убедить незнакомых мне людей ни с того ни с сего приобрести строительные товары компании «Максихаус». Не представляю, какими методами возможно воздействовать на сознание людей, не помышлявших до сих пор о приобретении строительных материалов. Проверю почту. Пусто. На мои письма никто не ответил. Я подавила судорожный вздох. Карьеру можно считать завершенной. Все кончено. Пойду к Степану Федоровичу. Немедленно. И напишу заявление об уходе. И вдруг я испугалась. Нельзя сдаваться. Нельзя. Так можно проиграть в странной игре под названием «жизнь». Ведь я не хочу жить так, как живет Ира Акимова, Вера, Черников. Не хочу. Значит, я должна бороться. Здесь, в «Максихаусе», мой дом. И пусть он наполнен чужими людьми. Пусть. Моя задача превратить этих людей в родственников. В сестер и братьев. Надо поставить себя так, чтобы эти люди полюбили меня. Сроднились со мной. Они и сами всего боятся. Боятся, что не справятся, боятся, что их уволят по сокращению, боятся, что проклятые проценты не вырастут. Всего боятся. В офисе поселился страх. Энергетический сгусток отчаяния витает в воздухе. Надо сорвать завесу молчания. Изорвать ее в клочья. Разодрать на мелкие кусочки. И тогда в офисе зазвучит смех, появится надежда, прилетит на крыльях успех. Всем нужен успех. Он жизненно необходим. Мне, вот этой девушке, юноше, всем.
– Братья и сестры, кто желает пообедать? – громко провозгласила я.
Но никто не откликнулся на мой призыв. Присутствующие испуганно прижались к мониторам, почти втиснулись в экраны, будто вдруг возжаждали немедленно переместиться в виртуальный мир.
– Пойдемте пообедаем, здесь рядом есть кафе, вдруг после обеда свежие мысли появятся, – сказала я и мило улыбнулась красивому юноше.
Красавец стоял с телефонной трубкой в руке. И не знал, как ему поступить. Стоять дальше, изображая каменного истукана, или пойти со мной. Победила дружба. Юноша положил наконец трубку на рычаг и схватился за куртку. И в офисе повеяло свободой. Все вдруг зашевелились, разминая закостеневшие от долгого сидения за компьютером конечности, принялись потирать шейные позвонки, тереть виски, щуриться… Кто-то взялся за пальто, кто-то уронил вешалку. Повеяло жизнью. Свободой. Надеждой. Чудесный аромат. Вкусный запах.
– Я – Настя, а вы? – сказала я, продолжая улыбаться красивому юноше.
– Алексей, – сказал юноша.
Симпатичный парень, почти мачо. Синеглазый брюнет, мускулистый, поджарый, высокий, с косой. Мой сверстник. Двадцать пять. Плюс-минус. Мы вышли из офиса и медленно направились к выходу. У Алексея явно затекли ноги. Я подлаживалась к его слегка косолапой походке. Возле вертушки возникла небольшая заминка. Охранник бросил мимолетный взгляд в монитор видеокамеры и опрометью выскочил из тамбура. Загородил проход своей широкой спиной. А спина у него будто бетонная плита. Я улыбнулась. Что это с ним, с дуба рухнул, не иначе. В воздухе повеяло тревогой и опасностью. В здание бизнес-центра влетел, словно ястреб, какой-то мужчина. Охранник вытянулся в струнку, всем своим видом выказывая почет и уважение. А я задохнулась от восторга. Передо мной стоял Марк Горов. Возлюбленный мой. Он резко застопорил стремительный полет, остановился у вертушки и посмотрел на меня.
– Мы с вами где-то встречались, – пошутил Горов.
Ладно, пошутил к месту, он все делает толково. Горов не видел других, только меня, одну во всем мире, и никого больше. Я засмеялась. Это было и впрямь смешно. Это было здорово. Я смеялась. И ничего не боялась. Мне не было страшно.
– Было дело – однажды на помойке, – сказала я.
– Я помню, у меня отличная память, а вы – Аленушка, – сказал Марк Горов и протянул мне руку.
Я вздрогнула, попятилась. Знакомая рука, я столько раз касалась ее во сне, изучила все складочки и морщинки… Если прикоснусь сейчас к руке Горова, сразу умру на месте, тут, у вертушки, прямо на глазах изумленного охранника и не менее изумленного Алексея.
– Понятно, – со значением произнес Горов, непринужденно убрал руку и добавил: – А вы у нас работаете?
– Д-да, – сказала я, – менеджером по продажам.
– Отлично, – восхищенно выдохнул Марк Горов и улетел.
