Ястреб. Коршун. Сокол. Нет. Горов был орлом. Тоже нет. Горов был Горовым. Он не ходил – летал. Стремительно, молниеносно, внезапно. Таким я его знала во сне. Таким он был в реальности.
– Настя, что с тобой? – спросил Алексей и тронул меня за рукав. – Ты бледная как смерть. Тебе плохо?
– Нет, мне не плохо, совсем не плохо, мне очень хорошо, слишком хорошо, понимаешь, Алешка. – Я прижалась к груди Алексея, схватила его за шею и поцеловала.
А охранник почти потерял сознание. Он никогда не видел такого зрелища. Ничего, еще не такое покажем.
– Алешка, мы еще такое покажем… – я заливалась смехом, будто колокольчик.
– Кому покажем, что покажем? – сказал Алексей, слегка отстраняя меня от груди.
А я почувствовала холодное неприятие. Меня отторгал от себя мужчина. Ему не нравилось мое родственное касание. Отторжение неприятно просквозило по телу и исчезло. Я весело стукнула Алексея по спине.
– Алексей, мы поднимем проценты продаж на недосягаемую высоту, пропустите нас, не видите, что ли, менеджеры идут, – сказала я, кивая охраннику.
Тот совершенно остолбенел. И пропустил. Вертушка лукаво подмигнула зеленым глазом и звонко щелкнула, открывая проход. Ей тоже было весело.
Мы славно пообедали в кафе. Недорого. Мне больше всего понравились цены. Качество пищи меня не интересовало. Нужно было экономить. Я до сих пор сидела на маминых запасах. Свои деньги я пока не заработала. Алексей красиво ел, красиво сидел. Все в нем было красиво, но как-то уж очень красиво. Чересчур. До тошноты. Но я любила его, любила весь мир. В душе пели птицы, звучала музыка, слышались песни любимых исполнителей. Настоящая какофония счастья.
– Алексей, я уже поела, оставайся, доедай спокойно, а я побежала, спешу, извини.
Я оставила сослуживца красиво доедать бифштекс, а сама помчалась искать клиентов. Я перешагнула через себя. Мне уже нетрудно было разговаривать по телефону. Барьер сопротивления остался позади. Встреча с Марком Горовым оказалась астральной. Она помогла мне переступить черту, отделяющую меня от остальных людей. Через сорок минут я уже весело болтала по телефону с неизвестными мне людьми. Убеждала, уговаривала, расхваливала, раскрашивала, будто занималась этим всю свою жизнь. Весь офис смотрел на меня удивленными глазами. Наверное, коллеги думали, что видят перед собой опытного и знающего менеджера. И никто из новых сотрудников не мог предположить, что еще день назад я боялась набрать номер, чтобы позвонить маме, подругам, друзьям. Меня изначально пугала мысль: а что мне скажут там, на другом конце провода, какое у них настроение, состояние духа? А вдруг меня не захотят слышать, слушать, внимать мне, изнутри точила мысль: а вдруг кто-нибудь рассердится и обругает невзначай? Но эта мысль ушла, улетучилась, испарилась. Больше меня не беспокоили подобные глупости. За оставшуюся половину дня я заключила два договора. Попались вполне дружелюбные и выгодные клиенты. Они весело и легко расстались с содержимым кошельков. Я в плане сделала пометку – заключать каждый рабочий день по четыре договора. И ни договором меньше.
Прошла неделя. Боевой настрой не пропал. Наоборот, у меня заметно прибавилось энергии, откуда-то появились силы, мне хотелось петь, жить, любить. Хотелось поделиться своей тайной. С кем-нибудь. Хотя бы с мамой.
– Мам, послушай, я недавно встретила Марка Горова, прямо у входа, для меня это великое счастье, – сказала я, вертясь перед зеркалом.
Мама привезла мне новую блузку. Подарок. Без повода. С тех пор, как я перешла на собственное довольствие, маме некуда приложить неистраченные силы, и она принялась наряжать меня. Если исчезает необходимость подкармливать трудоспособного ребенка, тогда нужно его одевать. И чтобы нарядно было, красиво, дорого. На сей раз мама явно перестаралась. Материнский инстинкт здорово зашкалило, мне досталась слишком дорогая вещь. Явно не по маминому карману.
– Мам, зачем ты покупаешь такие дорогие вещи? Это же Черутти, причем из «Бабочки», – сказала я, оглядываясь на мать.
Мама сидела на диване, наблюдая за мной, она не отрывала от меня внимательного изучающего взгляда, будто видела что-то, чего не видела я. И не могла видеть.
– Настя, а чему ты радуешься, что-то я не пойму тебя, – сказала мама. – Этот ужасный Горов уволил тебя, всех сотрудников, он же выбросил людей на улицу. Оставил без куска хлеба. Унизил человеческое достоинство. Это чудовище, а не человек. Чему ты радуешься, не понимаю, о каком великом счастье может идти речь?
– Мам, Марк Горов – не чудовище. И не монстр. Всех увольняет Денис Черников, а стрелки переводит на Горова. Делает из него злодея. Это же бизнес. Жестокие законы. Мам, помнишь тот день, когда я уезжала в Москву? Так вот, мне в поезде ночью приснился сон. Я увидела во сне незнакомого мужчину и полюбила его. А потом встретила его. Во дворе. Случайно. Это был Марк Горов.
И я замолчала, натолкнувшись на тяжелый взгляд матери. Она пристально смотрела мне в глаза, слишком пристально.
