− А я обожаю Байрона, особенно его поэму "Манфред" − её я с четырнадцати лет знаю наизусть. Помню, что на выпускном экзамене декламировал разговор Манфреда с духами:
Забвение неведомо бессмертным:
Мы вечны − и прошедшее для нас
Сливается с грядущим в настоящем…
− Я читала, − поспешно соврала фрейлина, испугавшись, что это надолго: некоторые поэты просто не понимали, как утомительно было их слушать. − А что ещё Вы читаете, милорд Донмелето?
− В детстве я прочёл в подлиннике "Alice and her strange world", и мой восторг не знал границ. Потом, когда я подрос, то увлёкся более серьёзными вещами, стал читать настоящую классику − Мольера, Бальзака, Гёте, Вольтера. Но ведь этим Вас не удивить, не так ли?
− Да-да, − согласно закивала Клерия. Некоторые имена она, безусловно, где-то слышала, но ей и в голову не приходило брать в руки столь мудрёные книги.
− Далее, по мере того, как мой ум жаждал всё более совершенных упражнений, я заинтересовался философией и стал изучать древних мыслителей. Мне как раз нужно было попрактиковаться в латыни, и я читал все трактаты в оригинале. В то время моим девизом воистину стало знаменитое "Pereat mundu, fiat philosophia, fiat philosophus, fiam!"51
− О, это прекрасно, − покраснела Клерия, желая провалиться сквозь землю: она не дружила ни с латинским, ни с философией.
− Мадемуазель тоже любит латынь? − Мелет выглядел удивлённым.
− Да, то есть не то чтобы люблю − так, иногда читаю.
− Не хотите ли прочесть какой-нибудь стих? − оживился молодой человек, скрещивая руки на груди. − Sonus linguae Latīnae mihi placet.52
− Нет-нет, что Вы, я так смущаюсь, − девушке стало дурно. − У меня есть одна знакомая, её зовут миледи Турмалина, так она просто без ума от латыни и знает гораздо больше. Если хотите, я вас представлю, − еле вывернулась она. − А почему Вы не участвовали в конкурсе певцов?
− Увы, я неискусен в пении, − улыбнулся юноша.
− А в конкурсе поэтов?
− Не думаю, что мои скромные творения заслуживают внимания почтенной публики. Но мы, кажется, говорили о философии. Хотелось бы узнать Вашу точку зрения на кантовский дуализм.
Только природная болтливость и непосредственность помогли бедной Клерии Исоне выдержать эту интеллектуальную пытку до конца, и, прибыв в столицу, она благодарила небеса за то, что ни разу не ударила в грязь лицом перед таким умным молодым человеком. Хотя… слишком уж умным!
Вслед за летучею мышью
Пепельный демон проплыл.
(Неизвестный поэт)
Процессия из пышно одетых дам вплыла в гардеробную.
− Чудесно! Прелестно! Королева будет восхищена! − умилялись они, разглядывая висевшее на манекене карнавальное платье.
Шерлита Кастона улыбалась и милостиво кивала в ответ. Это было игрой, такой же забавной, как другие традиции двора: посредством улыбок, поклонов и лести здесь покупалось благорасположение модистки, от прихоти которой зависело, куда потекут сияющие ручьи золота из королевской казны.
Идиллию нарушил приход принцессы. Отмахиваясь от просьб министров и секретаря подписать какую-то бумагу, Ева-Мария с порога закричала:
− Где наш костюм? Он должен быть самым лучшим!
− Ваше Величество, − модистка вместе с другими присела в реверансе, − я подготовила для Вас чудесный костюм Белоснежки, который, бесспорно, затмит собой все прочие наряды. Мягчайший китийский шёлк с богатым переливом выгодно подчеркнёт каждое Ваше движение. Верх отделан сапфирами и жемчугом, туфельки пиранийской модели прошлого века подобраны в тон юбке и украшены бантом. Длина юбки позволит любоваться кончиком ноги и не будет мешать во время танцев. Очаровательный чёрный паричок с золотой маской дополнит Ваш образ.
Девушка с сомнением коснулась платья.
− А разве Белоснежку не должны сопровождать семь гномов?
− Мы помним об этом, Ваше Величество, − Шерлита торжественно подвела её к ряду небольших манекенов с одеждой в стиле сказочного средневековья. − Эти костюмы предназначены для семи пажей, которым выпало счастье находиться рядом с Вами во время карнавала.
− Нет! Мы не хотим пажей, мы хотим настоящих гномов! − принцесса капризно выпятила губки.
− И где мы их возьмём? − негодующе спросил министр внутренних дел.
− Где хотите! Но это должны быть настоящие карлики, иначе мы отменим маскарад! − заявила она.
Министр Томас Лен закатил глаза с выражением "Я знал, я знал, что так и будет!".
− Что Вы как ребёнок, Ваше Величество! Вы хоть понимаете, что говорите? Потребуется не один день, чтобы найти и доставить во дворец столько низкорослых людей.
− За свою жизнь мне довелось видеть всего двух или трёх карликов, и то в цирке, − поддакнул церемониймейстер.
Придворные осуждающе качали головами.
− Один лилипут есть у принца Лотара, − вдруг вспомнила модистка.
Ева-Мария насупилась и повернулась назад.
− Волк, идите сюда, для Вас имеется поручение.
Капитан стражи протолкался к королеве.
− Слушаю, Ваше Величество.
− Вы должны пойти к принцу и одолжить у него шута.
− А если он откажет?
