– Если ты думала, что можешь скрыться от меня… то сильно ошибалась. И да, химера была очень милая. Мы с ней поладили.
Он не мог отвести от нее взгляда. И дело было не в иллюзии, что Юви сплела вокруг себя. Несомненно, работа была филигранной, и Виктор силился отгадать, в каком направлении она развила свой ремесис. Пока он видел, как она умеет управлять воздушными потоками – если этот хаос можно назвать контролем, – создавать временные иллюзии и работать с материей. Но все сферы были столь разными, что картина не складывалась воедино. Какое же ее истинное ремесло?
Раньше маги выбирали что-то одно – ткачество, ювелирное дело или искусство работы с древесиной, как и многие другие. Но Юви, скорее всего, не получила традиционного образования Ремесиса, и ее магия развивалась стихийно. Дилип Казиньяк оказался прозорливее, чем Виктор мог подумать. Он сумел обезопасить семью, скрыть их от глаз Императора.
А брат Юви? Он разгуливал по городу, очевидно, обладая столь огромной силой, что мог не только похитить ключ, но и так долго оставаться незамеченным.
Девушка избегала взгляда Виктора и все время пыталась увильнуть. Но как только заканчивалась одна мелодия, тут же начиналась другая, и Виктор никуда ее не отпускал.
Громкий голос Октавиана разрушил очарование скрипок. Император решил сделать объявление, но Виктор уже был в курсе. Риок все ему доложил. Октавиан возобновлял экспансию, намереваясь пересечь пролив Им и выйти в Серебристое море. Для этого готовили боевые корабли, но Октавиан планировал построить новый флот, прибегнув к ремесису Виктора. Иногда принцу казалось, что однажды его силы иссякнут, и магия утечет сквозь пальцы. Порой он даже желал этого – стать обычным человеком, абсолютно бесполезным, ведь тогда никому бы не было дело до него и всего семейства Меримьян. Он бы просто женился на девушке, которую полюбил, построил дом – потратив на это часы, дни, недели. Не магией, а руками. Жить простой жизнью – все, о чем он мечтал.
Их с Юви взгляды встретились. Эту девушку вверили ему давным– давно, когда он сам был подростком. Очень серьезным подростком. А она – маленькой девочкой. Очень шустрой девочкой. Ничего не поменялось. Хотя знал ли он Юви на самом деле?
За бирюзовой дымкой иллюзии он разглядел зеленый блеск ее глаз, похожих на драгоценности. Ей не обязательно было прихорашиваться, чтобы оставаться красивой.
Юви вновь отвлеклась на Императора, наверняка желая послушать, что тот собирается объявить, и в груди Виктора неприятно защекотало. Будто черная змейка пробралась под его рубашку и теперь жалила в самое сердце. Нужно увести Юстиану отсюда. Если Октавиан увидит ее –
– Какая красота! – ахнула Юви, задрав голову и зачарованно глядя на дерево с оранжевой листвой.
Ну, хоть что-то отвлекло ее от Императора, этого самовлюбленного мальчишки.
– Твое творение, – проговорил Виктор, одобрительно кивнув. – Неплохо.
Юви закружилась на месте, а руки ее скользили по воздуху, как крылья изящной птицы. Виктору вдруг остро захотелось поцеловать ее.
Он шагнул вперед, заставив девушку отступить в тень яблони. Юви прижалась к стволу дерева, столь хрупкая и уязвимая. Что притягивало его? Ее удивительная магия? Или то, что она единственная в своем роде? Но он и раньше мечтал о ней, представлял этот день, когда Юви повзрослеет и они смогут объявить о помолвке. Был ли это просто долг? Или нечто большее? Ему хотелось проверить, нестерпимо, до боли во всем теле.
Юви приоткрыла рот, желая что-то сказать ему, но он остановил ее, приложив большой палец к ее верхней губе. Провел по контуру. Юви смотрела на него потрясенно, и он ничего не мог прочесть в зеленых глазах – то ли ей нравилось, а может, она ненавидела его. Что она чувствует на самом деле?
И что чувствует он?
