До самого дома никто не проронил ни слова. Мариэ лишь искоса поглядывала на Юви с явным неодобрением.
Стоило Виктору ступить на порог, как особняк наполнился громким стоном госпожи Меримьян. Пробудившаяся ото сна Ксиу, Дженни, Рита – никто не мог сдержать слез.
Юви решительно подошла к Виктору.
– Отнеси Лалибэй в малую гостиную и запри двери. Я останусь с ней. Никого не впускай.
– Кого ты из себя строишь? – огрызнулась Мариэ, услышавшая ее слова.
Но принц Виктор сделал все, как она просила, оставляя за спиной рыдающих женщин.
Выходя из комнаты, он еле заметно кивнул. Он доверял ей, несмотря ни на что.
Только сейчас Юви заметила, что ее руки слегка дрожат. Хрустальные осколки несобранного ключа позвякивали в ладони. Она осталась наедине с лишенной жизни и тепла девочкой и могла хотя бы попытаться сделать невозможное.
Но как соединить эти ключи, в пасть их к стражам!
Грубой силой их ни за что не сплести в один, поэтому у Виктора ничего и не вышло, вдруг поняла Юви. Его ремесис другой – напористый, агрессивный. Мужской. А вот она – ошибка природы. Или же чудо. Смотря во что она решила бы поверить.
Юви отбросила сомнения, отдавшись единственной магии, которую знала и понимала.
Она скинула туфельки, мягким шагом подошла к Лали, лежавшей на низкой кушетке, и опустила кристаллы девочке на грудь.
Этот танец никто не увидит, он предназначен только для той, которая спит. Юви отказывалась верить, что для Лали все кончено.
Рассвет за окном набирал силу, расплескивая багрянец на серые улицы Шаттрли. В кровавых лучах солнца Юви взмахнула рукой, позвякивая тонкими браслетами. Из танца рождалась музыка, а из музыки танец. Все в мире было взаимосвязано, небо сливалось с землей, жизнь – со смертью.
Среди золота и пурпура, среди взлетов и падений, среди бури эмоций, бушевавшей в ее душе, Юви разглядела белый свет. И в нем нашла спокойствие и умиротворение. Однако, в отличие от урагана ее чувств, это сияние было равнодушным. Оно не знало добра и зла, оно могло оказаться как помощником, так и противником.
Этот свет мог увлечь за собой в далекие пустоши, где нет ни печали, ни радости.
И какого труда стоило Юви отвернуться от него, зачерпнув в ладонь лишь самую малость.
Когда она прекратила танец, возвращаясь в мир сует, в руке у нее остался густой серебристый свет, похожий на талую воду, в которой еще плавали льдинки.
Этот целительный свет поднялся в воздух и соединил кристаллы ключа. Белая Тейра засверкала во всем своем величии. Скажи сейчас Юви одно слово, и все водные стражи Ремесиса встанут на ее защиту. А если к ним присоединится Красная Освободительница… Она сможет выступить против Императора.
Но на кону жизнь девочки.
И как бы Юви ни хотелось добиться желаемого – вновь вернуть былой Ремесис, – сейчас важнее другое. Эта девочка возрождала в ней самой надежду.
Юви легонько оттолкнула сияющий шар, окутывающий ключ, и он коснулся Лали, лопаясь, как мыльный пузырь. Один миг – и от ключа ничего не осталось. Ну и пусть.
Девочка распахнула глаза и сделала испуганный вдох. Закашлялась, будто нахлебалась воды.
– Тише, тише… – подбежала к ней Юви.
В комнату немедленно ворвались все обитатели дома – даже Виктору не удалось бы сдержать их напор.
Они охали и рыдали, на этот раз от радости. Госпожа Меримьян первой упала на колени и запела молитвенную песнь Ремесиса. За ней последовали и дочери. Виктор смотрел на Юви безотрывно, и только сейчас она заметила, что ее волосы доходят чуть ли не до пят, белоснежные и искристые.
– Белая Тейра! Во плоти! – причитала госпожа Меримьян. – Наша Спасительница! Значит, они были правы… Казиньяки были правы. Сама судьба свела вас!
Столь мощная магия отнимала много сил. Юви замутило, и она пошатнулась. Ей вдруг стало так дурно, как никогда в жизни. Разрушительная сила смерти коснулась и ее. Не в силах вытерпеть боль, что сковала внутренности, она выбежала из комнаты, но оступилась и чуть не упала.
Хорошо, что Виктор вовремя подхватил ее.
Вот бы так было всегда, подумала Юви, прижимаясь щекой к его груди и позволяя унести себя в спальню.
