— Нам, понимаешь, тонны четыре — по весу, а на букеты ты уж, будь добр, — сам пересчитай. А венки… Как с венками будем, Николай Захарыч? — Спутник его неопределенно пожал плечами. — Венки, пожалуй, отставить: как надо все равно не сделаете… Поспеешь к завтрему? Чтоб в шесть, как вымпел?
— Понял. — Глаза предводителя регионального объединения кавказских торговцев цветами сделались круглыми. — Всо брошу, сдэлаю, што могу. Нэт, — он медленно покачал головой, — болше, чем могу. А…
— Ты про оплату? Интересуешься, чем может заплатить Тихоокеанский Флот? Не волнуйся и слушай сюда: мы все понимаем, так что бумажками будет только пол-куска.
— А, — торговец облизал вдруг пересохшие губы, — осталное — чэм?
— Есть такой остров — Итуруп, а на острове — пост наблюдательный. А кроме поста — люди живут, землю ковыряют… Поковыряют, соскучаются — и на Большую Землю, и никто им не мешает, наоборот, флот оберегает их мирный труд. За это они испытывают естественную благодарность…
— Ты, Валентин Дмитрич, много не звезди. Ты короче.
— Можно и короче. Рений. Двести грамм чистоганом. Дело спешное, не то сроду бы не предложили столько…
И, глядя в растерянную физиономию цветочника, добавил:
— Не сообразишь? Проконсультируйся, — тебе дохо-одчиво объяснят, что уж на этот раз ты точно не продешевил. И — насколько не продешевил.
— Но смотри, — поднял кверху палец второй, — чтоб все было по высшему разряду! По самому высшему, без малейшего жлобства, — как на похороны любимой тещи.
… Он выгреб все мало-мальски подходящее из своих запасов, ободрал до черного волоса подручных и свойственников, но требуемого, — чтоб был первосортный, — товара все равно оказалось мало. До боли — мало. Еще меньше было времени. Дело в том, что он проконсультировался по поводу двухсот граммов рения. Родственник из Тбилиси все-о-о ему объяснил. Что малая толика рения на поверхности делает куда как более надежными контакты сильноточной и компактной электротехники, что стало особенно актуальным после введения в широкую практику высокотемпературной сверхпроводимости, и проблема стойкости контактов стала во главу угла. Что мосы (Какие такие мосы, почему не знаешь? Рассказывать долго, дорогой. Хорошая вещь.), имеющие в своем составе рений, позволяют в десять раз ускорить дегидрогенизацию метанола (Специально говорю, чтоб непонятно было? Что ты, дорогой! По-другому никак не назовешь, одно скажу: самая главная химическая реакция.) при изготовлении любых изделий из углерода. И нужно-то для этого рения совсем-совсем капельку. А еще родственник похвалил его за то, что обратился именно к родственнику, поскольку, если узнают посторонние, то соблазн может оказаться слишком большим, и его в лучшем случае просто ограбят. А в благодарность за консультацию он рассчитывает, что будет первым покупателем. Именно после этих слов он твердо решил, что продавать рений попросту не будет, а найдет способ применить его по прямому назначению. Но цветов — не было, и он начал было отчаиваться, но слухом полнится земля и скоро его отыскал некто Сева, бывший чем-то вроде грузчика в мясном павильоне: за бутылку он дал один адресок и, в меру возможностей присущей ему на девяносто процентов матерной лексики, внес ясность в основные обстоятельства.
Цветничок скромного пенсионера если и уступал плантациям Цветоводческого хозяйства Љ4 в городе Москве по размерам, то уж по разнообразию растительности смело мог составить ему конкуренцию. Помимо деловой хватки и хорошего знания дела, тут явно присутствовал и безупречный вкус: Автандил, будучи профессионалом и обладая богатым специфическим опытом, понимал такие вещи с лету. Дальше начались непредвиденные осложнения носившие, по преимуществу, характер психологический: и не то, чтобы дедулька не хотел продать цветы, просто-напросто у него напрочь выбивало, — как выбивает предохранители, — всяческое понимание, когда речь заходила о том, чтобы продать все. Все астры хризантемовидные "Белая Ночь" колера "белый с сиреневым подцветом". Все хризантемы "Зимушка" колера "снежно-белый". Особенных глубин непонимание достигло, когда речь зашла о главной дедовой гордости: всех ирисах "Привет Приморья". Ирисы были и впрямь замечательные, — густо-синие с седым мазком, необычайно благородных, сдержанных и печальных тонов, — а главное, что было их у деда видимо-невидимо.
— Дак ить, — говорил дед, скребя небритый подбородок, — ежели бы, к примеру, все скосить, так ведь одна срамота останется… Голизна одна…
— Дэдушка, — сложив щепотью пальцы обоих рук, в который раз повторял Автандил, — я ж тебе за цветы хорошие дэньги даю. На рынке нэ торчать, нэ мерзнуть. Нэ упаковыват. Всо прадаешь, сразу, — и дэнэг болше, чем выручишь… Ныкогда, — он поцокал языком, — нэ дал бы столко, толко во как, — он перечеркнул мохнатое горло ребром ладони, — нада, быстра…
