Он состоит в том, что непременно имеется порт или крупный аэродром, которые строятся просто попутно, вроде бы как для удобства основного строительства, и вот там-то под официальным прикрытием начинает складываться система подпольной торговли. В таких масштабах, что порой возникают "черные таможни", за часть товара обеспечивающие настоящий режим наибольшего благоприятствования в торговле. Второй такт покрывает все издержки от первого. Год, полтора, и все силовые, товарные, инфраструктурные, информационные и финансовые потоки, — кстати, значительно выросшие, — оказываются замкнуты на вашу факторию. Возврат в исходное захолустное состояние становится сначала — нежелательным, потом — пугающим, а в конце концов — прямо невозможным, как возврат в утробу матери. И никто никого не эксплуатирует! Платят вполне прилично людям, которые согласились бы на вдесятеро меньшую сумму! Никто никому не тычет кулаком в рожу, называя китаезой либо же черножопым! Притворяясь последними лохами, — а отчасти и просто так, без особенного расчета, — им дозировано дают, — то, понятно, что считают нужным. Приезжие, как правило, — зрелые и молодые мужчины, угодив в сексуальный рай, разумеется, пускаются во все тяжкие, и через год кругом оказывается полным-полно помесят. Местные стервы даже специально норовят залететь от спеца, потому что папаша, — даст на прокорм что-нибудь такое, что и впрямь прокормит. А что ему, на самом-то деле? Такого рода колонии охраняются очень небольшим числом профессионалов из Союза, — и куда большим числом лиц, привлеченных из местного населения: продажные политики, продажные полицейские, главари наиболее влиятельных банд, наемные убийцы, и тому подобный контингент. Количество преступлений быстро идет на спад, — зачем, если можно иметь больше без всякого риска? Отморозков, до которых не доходит, кончают свои, с нечастой и охотно оказываемой помощью Большого Брата. Так же поступают со слишком умными, теми, которые понимают, что это — конец их владычеству, конец привычному образу жизни и вообще многому, многому другому. АВОСЬ — как провозглашенный и активно экспортируемый жизненный принцип! Вмешательство США и прочих великих держав, — открыто игнорируется, с их сторонниками на местах происходят все более крупные и нелепые неприятности… Надо признать, кое-что из того, что я узнал в этом плане, не поддается рациональному толкованию.
— Это — да. Молодец. Откуда взял?
— Вы помогли. — Довольно мрачно ответствовал Майкл. — Ничего не скрывали, вот я, в конце концов, и вычислил. Начал выяснять целенаправленно, так подтвердилось почти все, ряд деталей новых выплыли, — а общая картина такова.
— А выводы? Должны же быть из столь солидно проведенного экспериментального исследования сделаны столь же солидные выводы?
— Ну, если кратко… Вывод заключается в том, что, при отсутствии войны, в самые ближайшие годы предстоит радикальное изменение мирового порядка, в котором главенствующую роль будет принадлежать Советскому Союзу. Я, видите ли, тщательно проанализировал работу вышеуказанной двухтактно-четырехтактной схемы и пришел к выводу, что остановить этот двигатель без экстремальных мер нельзя. Увы. Таким образом, зная людскую натуру, следует предположить, что вслед за страшным, неслыханным экономическим кризисом, — да просто крахом! — будет война. Да, согласен, мягко говоря, — малоперспективная для той стороны, — но и этой мало не покажется. Разница состоит в том, что здесь, может быть, кто-нибудь выживет. Разумеется, — вместе с "мозаикой" и благодаря "мозаике".
— Надо думать, — эта очаровательная лекция представляет собой кальку того доклада, с которым ты собираешься выступить перед руководством? Будучи надлежащим образом сдобрена примерами, фактами и математическими выкладками?
— Ну, — более или менее.
— Ойй… И это — все?
— А что, я упустил что-нибудь существенное?
— Да, как бы это помягче сказать, — ка-апельку больше половины. Мы были бы счастливы при том объеме головной боли, который ты обозначил.
— Может быть, — голос Островитянина был полон кристаллизующегося от дикой концентрации яда, — просветишь?
— Начну издалека. В серьезных физико-математических формулировках случались слова, которые авторам казались совершенно однозначными и само собой разумеющимися. В теории множеств такой термин, его и не вводил-то никто специально, и определения не сыщешь, — "произвольное", "произвольный", причем под этим подразумевалось "любой". А это оказалось не так, потому что в каждом конкретном случае мыслимо вовсе не все, что угодно. В теореме Геделя, одной из главных в математической логике, это термин "одновременно", — она совершенно верна, если этот термин однозначен, но беда только в том, что "одновременность" — вещь вовсе не очевидная. В большинстве реальных случаев доказать строгую одновременность двух пространственно несовпадающих событий попросту невозможно.
— Какое отношение это имеет к…
Михаил поднял руку, давая знать, что как раз собирался переходить к этому.
