— Экие мы нежные натуры. Как мало надо-то, чтобы нас в порошок-то стереть… Но это все — лирика. Конкретно, — связана твоя инициативка с композициями, или нет? Да не блуждай ты глазами, как гулящая жена!
— Связано, — пискнул Костин, — прямо посвящено…
— Тогда другой вопрос: это рассуждения на общую тему или рабочая рацуха?
— Не пробовал, но не вижу, почему бы это могло не работать. Понял? Не вижу.
— Так, — Мохов стал страшно серьезен. — И что тебе для этого надо?
— Ты карбинные, из "пяти девяток" нити — можешь? С боковыми радикалами?
Виктор Трофимычи только презрительно губу оттопырили, не желая отвечать на столь глупые вопросы.
— Ага, с этим, значит, порядок… А вот чего у нас нет, так это эвээмки. "Топазика" бы. Без него — ничего не выйдет.
— Есть. — Помедлив, ответил Мохов. — Гельветов по старой дружбе устроил.
Костин недоверчиво хмыкнул:
— Это ж как? Там, между прочим, все процессорные блоки — исключительно по адресным номерам и сериям. И если какой-то пошел тебе, то где-то не смонтировали устройство. По-другому — никак. А уж в то, что некоему Виктору Мохову отвели в серии адресный номер, прости — не поверю. Гельветов там или не Гельветов.
— Да. Всегда говорил, что интеллигенции к мозгам — да еще бы и голову. Объясняю: шла большая серия на истребители. Одну эм-пэ-бэ взяли, — да и конфигурнули не так. Ошибочка вышла-с. А у них, у авиационщиков правило, — ошибочно конфигурированный блок считается негодным. Глупость, конечно, не знаю, кто это выдумал, но такое у них правило. Я попросил. Он подписал. В ознаменование заслуг и в связи с производственной необходимостью.
— Правда? — Голос у технолога казался севшим от восторга и легкого безумия, как у неожиданно помилованного. — У тебя правда "Топазик" есть? Не шутишь? — До этой минуты державшийся более-менее по-человечески, хоть и в стиле некоторой отрицаловки, технолог в один миг потерял всякое подобие собственного достоинства и превратился в форменного подхалима, жалкого кусочника, заглядывающего в глаза. — Нет, правда, а? Золотой мой, серебряный, — ну скажи, не томи душу…
— А чего б это ты мне не веришь? С какой это стати?
— Так. Тогда, брат ты мой, ты обладатель сокровища, равного которому нет. И ни у кого, ни у миллиардеров, ни у венценосцев. Не знаю, чего бы ты не мог в конце концов, потихоньку-помаленьку получить. С моей, понятно, помощью…
— Не я, а мы. Мы можем получить.
— Ой, да что ты, Витенька, в самом деле… Мне ж одному ничего почти не надо. Катерина моя от меня ушла почти что сразу, как уволили.
— Так, значит… Поздравляю тогда. Если увольнение привело к разводу с такой пр-родажной стервой, значит и увольнение было на пользу и во-время.
— Молчи! Не с-смей!
— Ты чего? — Мохов с искренним недоумением пожал плечами. — Не хочешь же ты сказать, что эта дешевая предательница стоит доброго слова? А насчет "всего", — это ты погоди. Потихоньку будем. Так, чтоб нигде, никаким боком не светиться бы. Вещи какие попроще, попонятнее и этакие, знаешь…
— Безличные.
— Во-во… Говорил же — умный парень, все наскрозь понимает. Если вовремя мозги вправить.
— Ой, — вдруг всполошился Мохов, — а как же это мы устроимся-то? Понимаешь, — побыстрее хотелось бы… Ты ж вот на "Топазе" толком не работал, не знаешь, что это такое, после него даже писать от руки, — ну, почти что нестерпимая вещь, какой хочешь чертеж, любую схему, как захотел, так и изогнул, сразу все с расчетами, никаких тебе справочников, все у тебя на "дорожке", на СПЗУ, и искать ничего не надо. Я первое время, как отлучили, все отвыкнуть не мог, хватался. Так, наверное, калеки не могут привыкнуть, что — нет ноги, и это — навсегда. Я ж при нем, при "Топазе" моем яхонтовом, человеком себя чувствовал! Все неприятности через пять минут забывал!
— Скоро забудешь. С чего начнем?
— Со стандартизации, — пожал руками Павший, — как все и всегда. Перво-наперво нам надо, кровь из носу, изготовить "прялку", чтоб, значит, только комп-нити делала, и больше ничего. О-о-о, — он закатил глаза от прдвкушения и потер руки, — с "гэшками" я наборчик спецур приготовлю, ма-аленький такой! — Он свел пальцы, показывая. — А больше у нас проблем не будет!
— Будут. Что — делать, чтоб купили как можно больше, кому и как сбывать, чтоб, значит, комар носу, и что брать взамен вместо денег, кроме денег, — и все такое прочее.
— Запчасти — раз, — Костин загнул один палец, — клеи — два! Что еще? Для начала? Инструменты?
— Э-э-эх… Все можно, потихоньку, но, брат ты мой, на рэ-сэ-фэ-сэ-эр широко не развернешься. Особенно сразу. Здесь слишком советская власть сильна. Нет, мы, конечно, начнем потихоньку, но так, стратегически на ближайшую перспективу надо не в пример ближе к югу подаваться. В теплые края.
— Может быть. Но, главное, нам не обойтись без посторонних. Причем не только без посредников, — это само собой. Нужны будут подручные.
— И нужно будет побеспокоиться, чтобы никто из них не понимал истинной сути происходящего.
— Надолго это не выйдет.
— Нам — хватит, а остальные пусть позаботятся о себе сами.
