– Бывает так, что везет-везет, все шуточки, а потом раз – и не повезет вдруг. – Взяв себя в руки, он говорил бесстрастным тоном человека, решившегося на смертельный прыжок. – И все прежние милые шуточки вдруг оказываются очень-очень всерьез. Тебе не повезло.
– Два года навоз грести! Хвосты крутить к-коровам! – Злые слезы так и брызнули у него из глаз. – Неужели ничего другого придумать нельзя!
– Можно. На зону пойти с дружками со своими. И потом, – а что ты будешь делать? Из института, куда, кстати, я тебя устроил, тебя вышибли за тот еще случай, да и не тянул ты, кстати, вовсе… Работать, – что ты тогда сказал? Дай-ка вспомню…
– Х-хватит!!!
– Нет, почему же? Дай бог памяти, а, да: "Хрячить? Горбачить? На это предки есть!"
Розка, потому что все-таки татарка, не в пример всяким прочим молча впустила в квартиру, молча дождалась, когда он вымоет руки, и молча брякнула перед ним глубокую тарелку щей. Но по тому, с каким грохотом она выкинула его "австрийские" башмаки в кладовую, по тому, что щи не были горячими, а, разве что, – подогретыми, по самому ее молчанию он понял, что грозы не миновать. Потому что, хоть и татарка, но жила-то она не среди своих, а именно среди этих самых всяких-прочих. И среди них же терлась на работе. Понабралась современного воспитания. Эмансипации по-советски, когда визг поднимают при любых обстоятельствах, только увидев мужа, на всякий случай, и выдают ему деньги на обед и сигареты "Прима". А главное, – никогда, ни при каких обстоятельствах не показывают, что довольны, а только и исключительно только либо – недовольны, либо – крайне недовольны. Но, так как все-таки татарка, хватило сил, чтобы дождаться, когда он доест. Как только не лопнула, он-то видел, чего ей это стоило. Вот что значит домашнее воспитание. Только потом начала:
– Ну? И чего, спрашивается, приперси? Никто уж и не ждал! С концами, думали! Не-ет, – явилси! Стирай тут его носки, земляныи! Рубахи его черныи!..
А чего б это она хотела? Человек же – с дороги…
… либо живи, как все, дома, либо – вовсе не приезжай, не вози грязь свою! Пусть тебе твои тамошние давалки стирают…
Вот попробуй, изложи человеку, что там в радиусе двадцати верст – вообще никаких баб нету? Не говоря уж о молодых. Это помимо того, что один – он успевает за день так накорячиться, что делается ему вовсе ни до каких баб. Потому как – сезон, это понимать надо.
– …Верка-нормировщица говорила: "Раз денег не носит, – не нужон он такой. Я б свово давно б выгнала, ежели б он, паразит, мне б хоть какую копейку б зажал. Ты ему, – грит, – Роза, так и скажи…"
– Так осенью…
– Вот осенью и приежжай! А пока – неча на дармовщину жрать, да носки свои, вонючие…
Стоп!!! Да как же это он забыл-то? Он полез в карман, и вынул приблизительно половину денег, что получил от торгаша. Ограбил, паразит, но все-таки дал так, что хватит. А все почему? Он догадался, заглянул на третью "комби", отыскал там набор спецур "С" – это специально для сталей, устойчивые, разбирают стали даже с хромом и марганцем, и не поленился, отдельный чан для них сделал в том самом подмыве, откуда глину брал. Подпер он с тех пор подмыв-то. Подпер. Ночами старался, потому что деньги пока что были все-таки нужны, а до урожа-ая!.. Порадел со старыми ведрами, листами и рессорами, с ржавым бог его знает чем и со всем прочим, что пришлось почти что выкапывать из почвы умершей деревни. А потом вдруг отыскал сгнившую подстанцию. Старался аж до лишнего, чтоб придраться к элементам было бы уж вовсе никак невозможно… А барыга скривился, сказал что посмотрит, какая чистота, то да се…Однако – забрал работу, всю, как есть, заплатил, понятно, ерунду, одна медь "М/С стандарт III" – поди, вдвое больше тянет… Да ладно! И так, хоть половину – в счет долга пришлось, а половину – так. Он влез во внутренний карман, достал ком денег, отсчитал себе сколько-то на тушенку, постное масло и макароны по блату, потому что гречневые брикеты по блату ему надоели уже хуже горькой редьки, на бензин Грехе (предлагал ему насадку, чтоб на метанол переходил, а горючку б – к делу, так не хочет чего-то), а остальное, – что-то около тысячи трехсот, – сунул супружнице.
– Вот, на пока что…
… Если вы думаете, что это заткнуло ей рот, то, пожалуй, будете правы. Если думаете, что на сколько-нибудь заметное время, – то ошибаетесь. Увидев деньги, она вроде бы как мимолетно поперхнулась, а потом начала снова. А поскольку за время его отсутствия дражайшая половина несколько потеряла форму, то новый тур был посвящен почти исключительно одним повторениям, только изредка перемежаемым чем-нибудь сравнительно новеньким:
– … аж навозом весь пропах! Аж…
