— Так вы всё-таки подозреваете и Ацуёси? — оторопел он. — Эту жалкую мартышку? Не может быть! Хлипкий заморыш, изображающий гениального драматурга Ёсиду Кэнко? Кроме того, сомневаюсь, что я сохранил его мерзкие листки, хоть корреспонденцию обычно не выбрасываю.
— Дело не в подозрениях, Фудзивара-сама. Я уже раскрыл дело. Но мне нужно докопаться до его причин, а они лежат у корней вашего презрения. И ещё. Ясухидэ только что сказал, что сборник пьес Юки Ацуёси поступил в императорскую библиотеку. Как бы мне его получить?
— Зайти да взять, — недовольно пробурчал принц. При упоминании имени Ацуёси он всякий раз морщился. — Ладно, идите к Цунэко, я сейчас пороюсь в своём архиве и поищу эти дурацкие пьесы у Симидзудани Ивако. Ждите меня у сестрицы в павильоне Глициний.
ЧАС ЛОШАДИ. Время с одиннадцати до часа дня
Цунэко встретила Тодо на пороге. Её чёрные волосы были тщательно расчёсаны, концы перевязаны сиреневой лентой. Нижнее кимоно отливало лилово-розовым, сверху было надето шёлковое, с узором из цветов глицинии, пояс, сплошь затканный рисунком, изображал мелкие листики плюща.
Пришедшая в себя Мароя принесла ему воды — умыться с дороги, и теперь суетилась у стола, а где-то в глубине павильона слышались мужские голоса и топот тяжёлых ног.
— Пришли опечатать хранилище, — уныло пояснила Цунэко. — скоро будет объявлен набор новых фрейлин. Некоторые чиновники засуетились, прибегали разнюхать, что и как. Арисугава был, хочет сюда свою девятую племянницу пристроить. А ведь только час назад тела вынесли! Только то и хорошо, что дежурств пока не будет.
Стол ломился. Мясо, блюда с рыбой и овощами, онигири с лососем и темпура с креветками, сладким перцем и бамбуковыми побегами благоухали на всю комнату. Цунэко придвинула ему чашку и смерила жадным взглядом. Ей явно не терпелось узнать, что дали допросы, но она сдерживала себя, спросив только, где Наримаро?
— Он пошёл по делам, обещал скоро прийти.
Утолив голод, Тодо откинулся к стене. Опять слипались глаза, но работа ждать не будет. Тодо вздохнул. У левого бока потеплело: там теперь сидела Цунэко.
— Хочешь пока поспать, Танэцугу?
— Хочу, да нельзя. Потом отосплюсь.
— Так ты нашёл свою лису? — любопытство в голосе Цунэко смешивалось с некоторым беспокойством.
— Я поймал целых двух, но одну придётся отпустить.
— И кто это? — было видно, что Цунэко всерьёз обеспокоена.
Тодо не счёл нужным скрывать свои догадки от будущей супруги.
— Я сказал тебе, что ищу лису. И потому изначально отмёл Отому Кунихару, похожего на побитую собаку. Минамото я отбросил, как только увидел. Он похож на глупого индюка. Считаю, что и Абэ Кадзураги тоже совсем ни при чём. Он напомнил драчливого петуха, а я ловлю лисицу. Остаются Инаба Ацунари и Юки Ацуёси. Они оба — лисы. Толстый, неповоротливый, умный лис Инаба и молодой юркий лисёнок Юки. Если твой братец не задержится с уликами, а я не усну на ходу, то через пару часов я буду знать этих людей, как свои пять пальцев.
— Инаба Ацунари или Юки Ацуёси? — повторила Цунэко и задумалась. — Я тоже полагала, что это не Кадзураги. А как ты хочешь узнать, кто из них?
— Надо слушать и размышлять. Хотя, на самом деле, я уже, говорю же, всё знаю. Просто понимание вне слов, я пока не могу его объяснить. А! Вот и Фудзивара-сама!
Принц явился в окружении четырёх слуг, тащивших за ним два огромных ящика, плетёных из бамбука. Сам Наримаро нёс флейту, ноты, пристёгнутые к чехлу инструмента, и небольшую книгу пьес Юки Ацуёси.
— Всё принёс, — похвалился он, — но переписка… Вы не передумали? — спросил он, уныло глядя на уже раскрытые слугами ящики, доверху набитые письмами.
— Нет. Вы процитировали мне несколько писем Ацуёси, но упомянули, что он писал вам много и настойчиво. Мне нужна вся переписка.
— Ти, ти, ти, — ругнулся Наримаро, придвигая к себе первый ящик. — Я должен искать любые его письма? Все до единого?
— Не совсем. Найдите одно из них, а дальше по почерку пусть поищет Цунэко. А мне вы нужны для другого.
Принц обрадовался, быстро перебрал первую схваченную сверху пачку и отбросил в сторону. Искомое письмо нашлось во второй пачке.
— Вот, сестрица, это его почерк. Ищи.
Цунэко, радуясь, что её не отстраняют от участия в поисках, охотно принялась за работу.
Тодо же попросил Наримаро взять флейту.
— Я хочу услышать три мелодии: вашу импровизацию с лисицами, вашу песенку «Кицунэ», а потом попрошу очень точно по нотам сыграть пьесу Инабы «Лиса, прыгающая через горный поток».
Принц удивился, но с готовностью подчинился. Тодо, едва он заиграл, снова подивился талантам этого человека: играл он превосходно. Первая мелодия оказалась спокойной и размеренной, точно в бамбуковой роще медленно падал снег. Иногда в неё вторгались короткие птичьи трели, словно стайка снегирей игриво порхала с ветки на ветку, а внизу за ними, жадно облизываясь, наблюдала голодная лиса. Подстерегавший добычу зверь только угадывался в размеренных аккордах, но не проступал, прячась в кустиках мисканта.
