Принц Наримаро постоял минуту с закрытыми глазами, открыл их, помедлил, потом, никем не остановленный, подошёл к телу, резко извлёк меч из груди убитой, и зло уставился на него. Кровь давно свернулась и запеклась на клинке. Левой рукой принц вытащил из-за пазухи шёлковый платок, попытавшись стереть кровавую ржавчину с зеленоватой патины, несколько секунд внимательно разглядывал клинок, потом хмуро и уверенно, хоть и потрясенно проронил.
— Да, чёрт возьми, это «меч небесных густых облаков», меч-коса. Кусанаги-но цуруги.
Тодо в ужасе замер. Теперь наконец он всё понял! Одно из священных сокровищ императора? Он, разумеется, знал о них. То были зеркало больше пядени, меч небесных густых облаков и сияющая изогнутая яшма — три регалии императорской власти божественного происхождения, которые всегда фигурировали на церемонии коронации нового микадо. Все они считались мистическими дарами богини Аматерасу первому императору Японии. И этот меч, величайшее сокровище империи, в день великого праздника осквернён кровью? Боги, как можно?!
Тодо не раз слышал, что при древнем императоре Кейко его сын Яматодакэ был послан на восток для покорения варваров. Он зашёл на поклонение в храм Исэ и из рук верховной жрицы получил меч, как талисман в предстоявшей ему битве. В области Суруга Яматодакэ был окружён дикарями, которые хотели сжечь его живьём в степном пожаре, для чего зажгли траву со всех сторон, но Яматодакэ мечом выкосил траву вокруг своей ставки и тем избег гибели. Тогда-то этот и меч получил новое имя — «меч-коса».
Он был святыней императорского двора!
У Тодо потемнело в глазах. Злость и беспокойство Оки и истерика принца Наримаро стали ему понятны: отношения между сёгунатом и дворцом императора были неустойчивыми и сложными, и лишний раз обострять их сейчас, в наступившую блаженную эпоху относительного покоя, ни одной стороне не хотелось. Визит человека сёгуна призван был максимально укрепить и упрочить отношения Эдо и Киото. И понятно, что убийство, да ещё с осквернением сокровищ императорского двора, именно в то время, когда тут находились люди сёгуна, не могло не нарушить хрупкого сложившегося равновесия и не вызвать скандала.
Но скандал был не нужен ни сёгунату, ни Госё! И желание Оки Тадэсукэ утаить, во что бы то ни стало утаить от всех во дворце это ужасное происшествие, Тодо прекрасно понимал. Да, скандала допускать нельзя! Нового противостояния и новых свар обескровленной земле уже не выдержать! Нужно любой ценой избежать этой беды! Немедленно очистить священный меч от пролитой крови и вернуть, срочно вернуть на место! Где его хранили, боги? Как клинок оказался здесь? Мысли эти хаотично проносились в воспалённых мозгах Тодо, горло совсем пересохло, в висках стучало.
А вот к принцу Наримаро почему-то неожиданно вернулось былое бесстрастие. Он принёс чайник с водой, смочил платок и начал тщательно оттирать запекшуюся на клинке кровь.
— Да, это что-то странное, — внимательно разглядывая меч, произнёс принц себе под нос.
Ока-сама меж чем нетвёрдо проговорил, точнее, прохрипел.
— Понимаешь теперь, что я не могу обратиться ни в следственный департамент, ни к микадо? Мы ушли отсюда незадолго до убийства и доказать, что я и мои люди тут ни при чём, я не смогу. Если пойдут слухи… Это конец, просто конец! Токугава никогда не простит мне такого!.. И что делать?!
Наримаро пожал плечами.
— Я полагаю, Тадэсукэ, наилучшим решением будет отнести меч к дежурным фрейлинам и положить его на место, а потом мы с Тодо-сама, — он вежливо поклонился в сторону наместника, — на досуге поразмыслим над случившимся.
От былого гнева принца не осталось и следа. Он снова был безмятежен, как озёрная гладь под луной.
— А ты что, знаешь, где он хранился? — тяжело дыша, удивился Ока Тадэсукэ.
— Ну, конечно, знаю. Для хранения священного зеркала предназначен дворец Сюнкодэн. Две другие императорские регалии — меч и яшмовые подвески — хранятся в доме Кэндзинома, правда, здесь его все зовут павильоном Глициний. Там они и сберегаются, где же ещё? — как о чём-то само собой разумеющемся сказал Наримаро.
— А что, если его уже хватились? — трепеща всем телом, спросил Ока.
— Ну, это вряд ли, — усмехнулся принц. — Если только похититель не взял сдуру ящики для его хранения. Если он оставил их на месте да завязал тесемки, меча могут не хватиться до смерти нынешнего императора. Меч уложен в продолговатый ящик, михисиро, — пояснил он, — а михисиро заложен в другой, мифунасиро, который завёрнут в парчовый чехол. Когда ящики и парча ветшают, их заменяют новыми. Охраняют регалии дежурные фрейлины-найси, и только они имеют право прикасаться к ним.
— Но как меч оказался здесь?
— Не знаю, но это, — принц небрежно и даже брезгливо ткнул пальцем в сторону трупа, — как тебе уже сказали, сэнсэй, Харуко, одна из этих самых дежурных фрейлин. Кроме неё, есть ещё несколько, и одна из них — Цунэко, дочь Фудзивары-но Фунамори, моя двоюродная сестрица. От неё-то я и знаю о точном местонахождении реликвий, там их и видел перед коронацией.
— А кто другие фрейлины?
