Проснуться взрослой!»
У Веры помутнело в глазах. Словно в бреду, она поднялась на ноги, невольно роняя книгу, и легла на кровать. Ее тело забилось в лихорадке, а сама она хрипло шептала: «Все ясно, все ясно, все ясно…».
Если ее, Верины, слова, сказанные в канун дня рождения, были услышаны высшими силами, возможно, что и Катины строки пропитались магией.
Но, поняв это, Вера, однако, не облегчила свои проблемы. Да, есть вероятность, что Катя стала взрослой, но Вера по-прежнему не знает, где она находится! Ведь это только догадка, и как подкрепить ее фактами? Не пустится же она в путешествие на поиски дочери, не имея ни малейшего представления, где бы она сейчас могла находиться?
Остается только…
Смирение?
С этой мыслью Вера успокоилась, расслабилась и уснула.
Чьи-то руки встряхнули ее за плечи, и она мгновенно проснулась. Первое, что предстало перед глазами Веры, это нависшее над ней лицо дочери, тусклое в темноте ночи.
– Катя? – Прохрипела она, приподнимаясь на локтях.
– Опять ты храпишь, – прошипела Катя. В темноте Вера не могла разглядеть ее облик, но она казалась прежней семнадцатилетней девочкой, а не зрелой женщиной, как в ее прошлом видении.
– Я не храплю, – прошептала Вера, облизывая губы.
– Не ври.
Вера перевела дыхание.
– Катя, это правда ты?
Катя отпрянула от ее кровати и повторила:
– Перестань храпеть.
Затем она вышла в коридор, а Вера, не теряя ни минуты, бросилась за ней.
– Катя! Подожди!
Вера ворвалась на кухню, но там ее не оказалось. Потом она последовала в ванную, но и там было пусто. Тогда Вера поняла, что Катя, должно быть, скрылась в гостиной.
Дверь не открывалась, и Вере пришлось биться в нее всем телом. В конце концов, Вере удалось выбить дверь и ворваться внутрь, но она не смогла устоять на ногах и упала на колени. Подняв голову, она увидела перед собой тьму, так как ничто не освещало комнату.
Через минуту, пока Вера хоть что-то разглядеть перед собой, стены сотрясли раскаты грома, а затем такая яркая, почти ослепительная, вспышка молнии озарила комнату. И Вера увидела все.
Она увидела, как в углу комнаты повисло бездыханное тело.
«Повесилась», – и кровь ударила Вере в голову. Она вскочила и бросилась к телу, обхватывая его руками и пытаясь приподнять так, чтобы веревка перестала стягивать шею девочки. Но ее тело было таким тяжелым, словно жизнь уже давно его покинула. Она держала мешок с цементом.
Вера рыдала, рычала, злилась, злилась на саму себя, что ей не хватает сил приподнять свою дочь хотя бы немножко. Когда молния вновь осветила комнату, Вера встретилась взглядом с лицом своей дочери – и оно было абсолютно чужим. Это было лицо взрослой женщины, может, даже ровесницы Веры.
Испугавшись этого лица, Вера отпрянула от тела и рухнула на спину, ударившись головой.
В ту секунду она проснулась от очередного удара грома, разорвавшего небеса и выпускающего влагу на землю.
Вера села в кровати, обхватила колени руками и, покачиваясь, тяжело задышала, как будто ее ударили в грудь. Ее сердце билось небыстро, но сжималось так сильно, что Вера боялась, как бы оно не лопнуло.
