Напротив нее за рабочим столом сидела Катя – в своем обычном возрасте, а сам кабинет оказался ее комнатой. Только вход в нее был с другой стороны.
– Ложитесь на кушетку: у вас серьезные проблемы.
Вера повиновалась. Кушеткой именовалась Катина кровать – без постельного белья, но обтянутая красной кожей.
Вера легла, сложив руки на животе, и уставилась в потолок, не осознавая, что происходит. Она услышала, как Катя подвинула стул ближе к ней и села.
– Ну, что случилось-то опять? – Спросила она вяло, закидывая ногу на ногу. В руках она держала блокнот и остро подточенный карандаш.
– У меня потерялась дочь.
– Пф, велика беда. Как потерялась, так и найдется. Да и вам же все равно плевать, не так ли?
Вера повернула голову, но не смогла увидеть лицо Кати: только ноги.
– Как это, плевать?.. Мне никогда не было на нее плевать…
– Ой, да не ври.
Вера услышала раздражающий скрежет карандаша по бумаге и поежилась.
– Так, – вздохнула Катя, – повторяю: что у вас случилось?
Вера перевела взгляд обратно на потолок, который, как ей показалось, сменил прошлый цвет: с цементного на болотный.
– Я живу одна с дочерью в квартире моей покойной матери. Мы с ней, грубо говоря, не ладим.
– С покойной матерью? – Иронично переспросила Катя.
– Даже с ней я лажу больше, чем с дочерью, – ровно парировала Вера. – Мне некогда. Я единственная, кто может нас прокормить. Мужа нет. Муж ушел.
– Да прям. Ушел, ага, как же, – фыркнула Катя, продолжая что-то царапать в блокноте.
– Но… это правда! Он ушел от нас!
– Да это ты его выгнала!
Вера приподнялась на локтях и ошеломленно уставилась на Катю, беззаботно болтающей ногой и увлеченной своим занятием.
– Что?..
– Совсем у тебя крыша поехала, придумала там себе что-то и выгнала его. Как обычно.
– Что?! – Вера спустила ноги на пол. Нервы ее содрогались, пальцы так и норовили вцепиться… во что-то.
– Чокнутая совсем, – усмехнулась вполголоса Катя, не обращая на Веру внимания. – И наивная. Думаешь, он к тебе вернется? Вернется к умалишенной?
Кровь хлынула к щекам Веры. Ощущения у нее были такими, словно ее раздели догола прямо на площади в воскресенье.
– Любой бы сбежал от тебя. Даже я сбежала.
Потеряв рассудок и отдавшись свирепой ярости, Вера повалила одним рывком Катю на пол. Мельком она взглянула на блокнот, в котором Катя, как оказалось, рисовала какие-то абстрактные фигуры, никак не касающиеся их разговора.
