Соскальзывают пряди с шеи, трогательно обнажая затылок, когда ребенок наклоняется к воде. Рассматривает что-то в глубине столь заговорщически таинственно, что княжич тоже опускается на корточки. Два отражения. Разглаживаются, прежде чем вновь заиграть переливами, обменяться красками.
– У нас возле дома был узкий канал с водой, – шепчет ребенок. Тень ресниц, вороные вихры волос, запах османтуса и разгоряченной кожи. Так близко. Почти соприкасаются плечи. Не сводит очей княжич.
– Когда я был совсем маленьким, мне нравилось подолгу сидеть и наблюдать за тем, что там плавает. Веточки, обрывки тряпок, листья, мелкая рыбешка из реки. Или головастики. Иногда я даже придумывал истории про то, как они там живут целыми семьями, – ребенок вдруг прыскает.
Малахит лесов встречается со студеной зимой. Стекает жар по мальчишечьей шее красными пятнами, касается живота, пронизывает до кончиков пальцев слабостью. Или это солнце припекает?
– Правда, вы бы наверняка нашли этот канал ужасно грязным, юный господин.
– Не знаю. – Слабый порыв ветра подталкивает незримые нити над головами детей друг к другу. – Наверное, если бы ты поведал мне историю про этих рыбешек и головастиков, то мне бы понравилось за ними наблюдать.
Пляшут искорки на зеленой радужке, расширены зрачки, затягивают омутами. Обворожительно. Склоняет по-птичьи голову ребенок, ладони на коленях, колени прижаты к груди.
– Расскажи мне, – просит княжич, легкость во всем теле, точно вот-вот воспарит он.
– О чем, юный господин? – поднимаются смоляные брови. Устраивается удобней ребенок, открыта поза.
– О том, где был. О том, как там, по ту сторону стен. – Повторяет позу княжич, пусть и выходит она ломче и скованней. – Я никогда не бывал в городе у подножия холма или в иных местах. Даже море вблизи не видел. Только храм мне дозволяется посещать время от времени по разрешению отца, – удивление на детском лице напротив, и мальчик улыбается, отчего-то смущенный. – Потому расскажи мне свои истории.
Расписали листву яшмовые узоры. Опускаются сумерками раньше, скрадывая свет дня. Зацветает бассия. Далеко от поместья его хозяин, но ждут каждой редкой весточки от него. Кто с потаенной тревогой, кто с интересом иль волнением.
– Юный господин все время проводит в занятиях.
– Неудивительно. Ему ведь нужно стать достойным отца.
– Господин будет горд. Хранит его Иссу от бед.
А в учебной комнате затеяна игра. Падают на пол деревянные палочки. Ложатся белой или черной стороной.
– Три очка, юный господин, – оглашает Тодо.
Катушки и конусы на узкой игральной доске. Преодолевают дом за домом, проходя жизненный цикл, чтобы первыми добраться до конца, ступить в Пустоту, оставив позор поражения сопернику[15].
– Вы рискуете проиграть, учитель, – коварно улыбается княжич.
– Только потерь больше у вас, юный господин. – Тодо прячет кисти рук в рукава. Отросшие волосы, собранные в хвост, достают до лопаток. – Не отвлекайтесь от урока.
Горьковато-тягуче пахнет осенью в учебной комнате. Композиция из веерника, веточек с плодами хурмы и соцветий целозии.
– Первый император происходил из Золотой касты. Он же основал династию Кин, что правит и ныне, – увлеченно рассказывает мальчик. Конус делает четыре шага вперед, палочки переходят Тодо для броска. – Его дочь пребывала в Небесном городе в момент Исхода, а потому погибла вместе с остальными жителями. Лишившись «чистой» наследницы, первому императору пришлось взять в жены деву из Медной касты. Она служила во дворце, чтобы развлекать правителя искусствами, и принадлежала семье одного из Младших Наместников. Эта дева стала императору доброй супругой и родила ему сына.
– Однако… – Катушка делает пять шагов, намеревается нагнать конус. Палочки вновь в руках Тодо. Дополнительный бросок.
– Однако именно смешение крови Золотой и Медной каст породило разногласия и привело к последующим четырем войнам Солнц. Медные дома посчитали, что раз в золотых правителях течет их кровь, то они могут претендовать на высшую власть. И несмотря на то, что после этого императорский дом стал заключать браки преимущественно внутри себя, Медные дома до сих пор продолжают выражать недовольство.
– Медь не может быть дороже золота, юный господин. А потому император никогда не отдаст власть Медным домам. – Катушка перепрыгивает через конус, и княжич насупливается. Палочки летят на пол: две белые и две черные.
– Но ведь у них почти получилось. В одиннадцатилетний период регентства. Когда четвертый император скоропостижно скончался, оставив малолетнего наследника, власть взял именно Старший Советник, отец овдовевшей императрицы. Та происходила из Медного дома и вышла за четвертого императора еще до его вступления на престол из-за трагической гибели его старшего брата на охоте.
