Что-то меняется во взгляде ребенка, щетинясь смиренной печалью.
– Да, госпожа. Мне нравилось играть ему.
– Сыграешь и мне, дитя? – Вкрадчивость плохо сочетается с привычной гордостью, но сглаживает вуаль, позволяет оправдать видением.
– Это будет для меня честью!
Провалы прогалин и грязно-серый снег. Перекличка вернувшихся птиц. Набухшие почки готовятся дать рождение листьям. Тоска в материнском сердце притупляется, когда в покоях раздаются первые аккорды:
Блистает столица. Завернулась в тончайшие шелка из всполохов заката, сливово-медовых, с вкраплениями волнующе-красной смородины. Полнится огнями императорский дворец, обсуждая свежие вести, прибывающие с воронами. Перемежаются рукотворные сады и озерца с утонченными бутонами павильонов, переплетаются мостики и перемычки веранд.
Плывет по каналу лодка младшего племянника императора. Развлекает его придворная певица, сказывая о подвигах, о возвышенности сражений, о доблести побед и о сокрушительности поражений.
А в тронном зале совет беспокойно колышется медно-изумрудными волнами. Высоки шапки чиновников, простираются узорчатые шлейфы одеяний министров словно павлиньи хвосты.
– Князь Иссу одерживает победу за победой. Вся долина от Грозового хребта до хребта Падших подчиняется ему.
– Ваше императорское величество, позвольте, это одна пятая территории.
Венценосный Змей свернулся кольцом на голубом стяге. Гранатовые зерна в вазе. Жует император. Обсасывает мякоть, разгрызает косточки, причмокивая, пока обсуждает совет:
– Это было большой ошибкой для юного наследника – отправиться дальше на запад одному. Повернуться к князю спиной, вверить ему юг.
– Я слышал, сын князя не уступает отцу в свирепости. Достаточно точны ли доносы настоятеля храма Иссу? Не растет ли вдали от наших глаз еще один вздорный зверь?
– Может, стоит призвать мальчишку ко двору? Пусть принесет присягу в саду раньше. Пусть получит свое клеймо.
– Подобное торопливое решение будет ошибкой. Князь сочтет эти действия проявлением недоверия или вовсе угрозой.
– Он и должен их таковыми посчитать. Позвольте, но зачем нам тревожиться о помыслах обычного Цветка? Если хозяин велит, он обязан беспрекословно подчиниться.
– Но ведь пока не совершил князь ничего, что говорило бы о его неверности клятвам. Зачем затевать с ним ссору?
– Вы предлагаете нам ждать, когда он оскалит пасть? Вы зовете это ссорой, но то лишь умение предвидеть.
– Ваше императорское величество, – поднимает руку Правый министр, призывая всех к порядку. – Позвольте покорному слуге высказать мнение. Князь верно служит трону, но тем не менее будет мудрым несколько осадить его, пока успех не вскружил ему голову, и он не осмелился покуситься на вас, нашу святыню, или же угрожать вашему драгоценному наследнику.
Дряблые щеки свисают на высокий ворот. Ленивое мычание.
– Вестники… – Поводит веером император, выплюнув косточку. – Поистине чу́дные создания, но противоестественные в своей сути.
– Вы абсолютно правы, ваше императорское величество, – поклон, взгляд ожидания. – Но сейчас князь силен как никогда. Сколько продлится его верность, неведомо никому. Следует быть осторожными и не давать большей воли.
– Ваше императорское величество, помилуйте, князь Иссу не посмеет бросить вызов роду Кин, – вмешивается Левый министр. – Мне кажется, все наше беспокойство излишне. А даже если он осмелится огрызнуться, императорский дом легко сможет дать отпор. В вашем саду готовятся распуститься новые Цветы. Не только у князя есть дар…
– Не только. – Выскальзывают зерна из дрогнувших пальцев, рассыпаются по ступеням, щурятся топазовые очи. – Но вы, видно, забыли, с кем имеете дело. Пожалуй, не стоило его так поощрять. – Тревожный шепот, щелчок закрывшегося веера. – Как завершится поход, подрежьте крылья князю Иссу. Пусть не забывает, кто даровал ему волю и приобщил к крови, как не забывает и того, что именно Вестники сгубили Небесное Царство.
Тодо примечает княгиню у алтаря случайно. Направляясь вдоль колонн к выходу, задерживается, различив журчащий звон.
Золотой олень скачет по пурпуру долин на женской спине. Коралловые нити рясен, белеют рожки венца. Две костяные фигурки на маленьком переносном алтаре. Окропляют их водой из неглубокой чаши, прежде чем поднять миниатюрный жезл с многоступенчатой спиралью бубенцов. Взмах. Мелодичный звон. Отгоняет зло, раз не способен отогнать смерть. Пусть покоятся души с миром. Пусть не держат обид.
– Тодо?
Кланяется мужчина:
– Приветствую вас, госпожа.
– Кажется, за столько лет вашей службы я никогда раньше не заставала вас молящимся. – Княгиня вновь обмакивает пальцы в дождевую воду и окропляет фигурки. Взмах. Звон.
– Обычно я прихожу на рассвете, госпожа. Но сегодня… – он начинает прежде, чем успевает задуматься о том, как это прозвучит, – я проспал.
