Дело, конечно, было именно в цветах. Именно поэтому ее так волновало, зайдет он или нет. Ярослав — это цветы, а цветы — это… свобода — или что? В последние дни она все пыталась вспомнить, как на самом деле звучала формулировка условий ее освобождения. Если белые цветы не сработали, значит, было что-то еще, она и сама чувствовала, что должно быть что-то еще. Но единственное, что она смогла вспомнить, — это фразу: «Не раньше, чем тебе подарят белые цветы». В ту пору это вообще прозвучало для нее издевательством, дальше она почти и не слушала — и теперь очень об этом жалела. Где-то дальше, кажется, было и про то, что «только тот, кто их принес, может помочь тебе на твоем пути к свободе». Сейчас ей казалось, что это звучит несколько… двусмысленно. Но это она за последнее время сама стала посложнее. А раньше Р-рит-та понимала все очень просто: путь к свободе — это отсюда до границы волшебного места; помочь на пути — помочь выйти отсюда; не раньше, чем подарят цветы, — как только подарят, сразу и пойдем. Но все оказалось не так. А все почему — потому что слушать надо было. И думать. С этим у Риты и сейчас, прямо скажем, не всегда было хорошо, а раньше так и совсем плохо.
Раньше — это до той поры, когда она оказалась в том месте, которое позже стало торговым центром «Магия». Тогда она уже была суккубом (так для простоты назвал ее Он, и Рита с этим названием согласилась), но суккубом очень молодым, начинающим, можно сказать. Это не значит, что тогда ей было мало лет. Это значит, что до суккуба она была другим существом. Именно поэтому тогда ей частенько бывало тошно от того, чем она питается. Она не привыкла брать у людей так мало. Не привыкла вызывать у них эмоции, чтобы добиться своего и получить обед. Раньше все было гораздо проще: подошла сзади, оглушила, выпила крови и пошла дальше. Но потом этот период закончился, Рита до сих пор не вполне понимала, почему. Ознакомившись с Его теорией эволюции магических существ, она предполагала, что случайно совершила какой-нибудь бессмысленный поступок, формально считающийся добрым, например, побрезговала есть детей, а может быть, даже помогла кому-то под хорошее настроение (такое вполне могло быть, если она была сыта), но точно вспомнить не могла.
Она тогда вообще частенько не запоминала события, поскольку в этом не было необходимости. Ей нужно было знать конкретные вещи: где еду получить легко, а где опасно; какие охотничьи приемы работают, а какие нет; как добраться до своих и как, при необходимости, от них спрятаться. Все, что помогало ей в этих вопросах, она запоминала, остальное — как получится. Это был опыт, а остальное — нет. Став другой, Рита еще некоторое время не понимала, насколько все усложнилось в ее жизни. Если бы понимала — не сидела бы теперь здесь, в «Магии». В этом чертовом «Каприччо». Или хотя бы понимала, что ей делать дальше, теперь, когда белые цветы уже получены.
Она понимала, что они важны, всем сердцем чувствовала это, всей собой. Она смотрела на них — и мир прояснялся, становился белее и прозрачнее. Белый цвет значил что-то, как значил красный, как значил серый, как значили все цвета, которые она когда-либо пробовала на вкус. Но если красный ей доводилось пробовать, хоть и нечасто, то белого цветка она не получала ни разу, ни из одного мужчины. Даже не думала, что такое возможно. Не то чтобы считала невероятным, просто если чего-то никогда не случалось, то этого, наверное, не бывает. Белых цветов в ее жизни не бывало, поэтому она не знала, что они означают, хотя, так ей теперь казалось, это наверняка было подсказкой.
В конце концов она не выдержала и вместо обеда в свой положенный свободный час пошла к Нему — сама, впервые за все это время. Он, кажется, удивился, хотя с Ним никогда нельзя сказать наверняка.
— Если ты думаешь, что я сейчас расплачусь от жалости и отменю свою просьбу, то ты ошибаешься, — мрачно сказал Адаму Ярослав.
— Да нет, не думаю, но попытаться-то я мог, — пожал плечами тот. — Вдруг получилось бы?
— Ну извини, заняться моими проблемами все равно придется. Но не обязательно же в выходные! Отложи до понедельника, а в субботу давай со мной.
— Ярослав, ты не обижайся, но у меня, вообще-то, кроме твоих проблем и другие дела имеются.
— Слушай, ну что ты как маленький. Ты в отпуске когда был в последний раз? За время работы в «Магии», я имею в виду.
— Кажется, не был еще, но…
— А работаешь ты тут сколько?
— Лет пять, но…
— А в договоре у тебя что написано?
Адам чуть просветлел лицом, потом сразу помрачнел обратно:
— Не могу я Его подвести, вдруг мы там надолго встрянем?
— Вот поэтому с тобой до сих пор ничего не случилось, — назидательно сказал Ярослав. Вообще-то, это было довольно комично: он тут без году неделя, еще полный курс техники магбезопасности не прошел, не все магазины с двойным дном навестил, из мистической части коллектива видел от силы человек пять — и это включая Его и Риту! — а уже что-то вещает человеку, который тут годами торчит. Но с другой-то стороны, это же было очевидно, прямо в глаза бросалось!
— И почему же?
