А в этот раз все складывалось на удивление удачно. Подсветка не работала. В магазин, соответственно, никто не заходил, несмотря на добросовестно повешенную (на как можно более незаметном месте) табличку «Мы работаем». И он сегодня еще никуда не выходил. И даже если бы выходил, вполне мог бы использовать ту самую подсветку как повод выйти и все-таки обратиться к кому-нибудь, кроме технического директора, раз уж тот недоступен. В общем, свершилось.
А Иван стоял, прижавшись лбом и носом к стеклу, смотрел на светящуюся оранжевым светом Сашу и не двигался с места. Честно говоря, он просто боялся.
Алла учила Адама растапливать снег. Адам практиковался и так увлекся, что не сразу заметил, как Ярослав скинул рюкзак, достал оттуда (почему-то) отвертку и поудобнее устроился у выхода с этажа.
— А что, господин дракон, — неожиданно подал он голос, — давно ли ты знаешь, что я ничего Ему не проигрывал и ничем Ему не обязан?
От неожиданности Адам сбился и очередной огненный шар разлетелся в процессе создания, обдав все тело искрами. Адам выругался вполголоса: куртку потом разве что на дачу, участок в такой облагораживать. Как, интересно, у Аллы получилось столько времени сохранить свою одежду целой? Ей ведь тоже наверняка приходилось практиковаться.
— Практически с самого начала, — сказал он. — Только не думай, пожалуйста, что я осознанно принимал участие в этом бреде. Когда Он начал это все говорить, мне оставалось только терпеть и не портить Ему игру, потому что — ну, знаешь, на моей памяти Он ни разу никому не сделал хуже. Поэтому я склонен был Ему доверять. Думал, посмотрю за тобой, если выясню, что тебе здесь не нравится, то всё расскажу и помогу расторгнуть контракт. Но когда ты нас всех так бодро строить начал, передумал. Здесь тебе самое место.
— И ведь я даже не могу сказать, что возмущен, — хмыкнул Ярослав. — Судя по всему, мне здесь действительно самое место. Я, оказывается, с детства чувствовал, что место здесь непростое, то есть какая-никакая восприимчивость к магии мне изначально досталась.
— А ты сомневался, что ли? — изумился Адам. — После всего, что успел тут наворотить?
— А что я такого успел-то?
— Ну, слушай. Вообще-то, ты подчинил себе верхние этажи. У нас там всё всегда работало как попало. Как Он захочет, так и работало. Вернее, даже не как Он захочет, а смотря в каком Он настроении и что о нас всех помнит. То есть кусок коридора, то нет. Сегодня твой кабинет направо от лифта, завтра налево, потому что направо ничего нет. Послезавтра кабинета нет вообще, но пока ты идешь к Нему, чтобы предъявить претензии, уже появится… А как ты пришел, там все стабилизировалось! Там появились, смешно сказать, постоянные туалеты, комнаты, лампочки перегорающие! Я все собирался тебе сказать, но боялся, что ты как та сороконожка, задашься вопросом, как ты это делаешь, и потеряешь контроль.
— Интересные дела… — только и сказал Ярослав.
— Слушай, а ты действительно, что ли, собирался меня, гада такого, мочить закаленной отверткой? — полюбопытствовал Адам.
— Да нет, просто она сама в руки просится, — признался Ярослав. — Ну и мне, конечно, показалось, что добрым словом и отверткой в руках я смогу добиться большего, чем просто добрым словом.
— Ну, от меня-то вряд ли, я и так готов к сотрудничеству — дальше некуда. Но в принципе, твои слова не лишены смысла.
— Вы закончили выяснять отношения? — спросила Алла. — Может, тогда продолжим вытаивать проход?
— Прости, — фыркнул Адам. — Я, конечно, понимаю, что наши простые человеческие отношения — это для возвышенной тебя ужасно скучно, но ничего не поделаешь, придется привыкать.
— С чего бы?
— С того. Я тут подумал и решил, что проводить всю жизнь в подземелье мне не нравится, поэтому, если вдруг я не останусь у водопадов, то вернусь обратно наверх. У меня там работа, семья и много других интересных вещей.
— Скатертью дорога, — буркнула Алла. Адам с наслаждением расслышал в ее голосе разочарование и злость. — Тогда тем более — зачем мне к чему-то привыкать?
— Потому что ты пойдешь со мной, — заявил он.
— Да? Это с чего бы? Хочешь сам гробиться — гробься, а я останусь здесь.
— Нет, не останешься, — безмятежно возразил Адам. — Не пойдешь добровольно — воткну в тебя весь имеющийся у Ярослава инструмент и потащу волоком. Потому что ты мне нравишься, и я не хочу, чтобы ты всю жизнь шарилась по подземелью, причем по единственному этажу, на котором ты способна ни на кого не нарываться, потому что там никого нет.
— А не слишком ли ты борзый, а? Ты, случайно, не забыл спросить, чего я хочу?
— Не забыл. Ведь если спрошу, ты начнешь чушь нести о том, что Долорес жаждет тебя убить и вообще весь мир против тебя, такой уникальной. Так что я и спрашивать не стану, мне неохота это слушать.
— Ну знаешь, — выдохнула Алла, и на выдохе изо рта ее вырвалось пламя. — Это мы еще посмотрим.
