— Ну так оно уже пропало. Теперь не так уже важно, вернусь я прямо сейчас или послезавтра. Разгребать все равно придется необозримые горы. Потребую себе сверхурочные за круглосуточную работу, — мечтательно мурлыкнул он.
— Какие сверхурочные? Ты же работу прогулял без больничного и даже объяснительной, — попытался вернуть его с небес на землю (то есть с минус восьмого на обычный этаж) Ярослав.
— Это, конечно, так. Но есть нюанс. Знаешь какой? Ему вообще по барабану наше трудовое законодательство. Обычно этими мелочами занимался я. Поэтому как я скажу, так и будет. Зацени: у тебя научился.
— Это ты, конечно, молодец, — вздохнул Ярослав, но тему развивать не стал. Теоретически, можно было сейчас сказать, что обуздывать таким образом странное магическое место — это одно, а использовать тот же прием в корыстных целях — другое. Но зачем? Ясно же, что Адам просто шутит. А что шутки у него такие… ну, вот такие, — это, наверное, драконам так положено. А что он так на эти шутки реагирует — это потому что нервничает. Он-то сам тоже мог назвать по пунктам, что там у него ко вторнику должно было развалиться, — и наверняка развалилось, пока он тут сидит. Без связи и без совести.
— А я Рите перед нашим походом обещал зайти поужинать и так и не зашел, — озвучил он наименее страшное из всего развалившегося. Совсем не страшное, честно говоря. Уж Рита наверняка без него скучать не будет, что бы она там ни говорила про его нужность и необходимость.
— Ой, а вот это совсем печально, — неожиданно проникся Адам. — Представляю, как она извелась, если ей никто не сообщил, куда ты делся. Да честно говоря, даже если сообщил, ненамного лучше.
— С чего ей изводиться-то? — искренне удивился Ярослав.
— Ну как с чего. Можно подумать, ты сам не знаешь, — Адам запнулся и хлопнул себя по лбу. — Ёлки, а ты ведь правда не знаешь!
Кроме снега, ничего интересного на минус восьмом так и не обнаружилось. Ярославу было даже немного жаль. Какие-нибудь мистические твари или новые потрясения могли бы отвлечь его от той информации, которую сообщил ему Адам. Про Риту, сидящую в заточении в этой своей кафешке в положении «один выход в сутки, и тот на час». Про совершенно непонятные условия освобождения, в которых за каким-то фигом фигурируют белые цветы, которые он ей сам, вот этими руками притащил. А Галя и Лена утверждали, что у него нет интуиции и он совершенно не способен угадать, какой подарок хочет получить девушка. Он и сам так полагал. А тут здрасте вам через окно!
Получается, она действительно его ждала. И почему, спрашивается, не могла прямо сказать, как обстоят дела, а? Почему надо было разводить такую таинственность — мол, приходи и всё? Да потому что. Как только Ярослав сформулировал для себя этот вопрос, ответ он сформулировал тоже. Потому что если бы он это знал, он бы, конечно, к ней пошел. Заходил бы, когда смог, из сочувствия к ее бедственному положению. Из жалости, проще говоря. А Рита, похоже, хоть и любила вызывать эмоции и даже питалась ими, но не любыми. И не жалостью, судя по всему. Она хотела, чтобы он к ней приходил не из чувства долга, а потому что ему этого захотелось. Честно говоря, желание не очень реалистичное, но Ярослав его понимал. Не мог не понять. Ему бы тоже не понравилось, если бы кто-то общался с ним, зная, что ему это очень нужно. Есть в этом что-то… унизительное, что ли.
«Как только вернусь, первым делом пойду к ней, — решил Ярослав. — Она, кажется, не была так уж озабочена сохранением тайны, даже говорила, что я могу кого-нибудь расспросить (а я, дурак, не обратил внимания!). Она просто сама говорить не хотела — просить не хотела. Значит, можно не скрывать, что я теперь знаю. Но можно и скрыть, если не спросит, почему пришел. Там видно будет, в общем».
Подобный фатализм раньше был для него не слишком характерен, но он все отчетливее понимал, что самые удачные эпизоды последних недель он провел именно под этим девизом: "там видно будет". И отлично все получилось. И теперь получится. Главное — вернуться.
На минус девятом этажа не было выхода наружу. Зато было большое окно, почти в человеческий рост, забранное решеткой.
Сергей стоял в приемной на восьмом этаже прямо перед столом Лары и орал на нее:
— Да мне поровну, принимает он или нет! Я пришел, значит, я войду, ясно тебе?
— Вы не можете войти, — спокойно возражала Лара. — Я очень сожалею, но Он вас не ждет.
— А мне похрен, ждет он или нет, — оскалился Сергей.
— Простите, но я не могу допустить, чтобы вы зашли, — сказала Лара, вставая перед дверью, ведущей к Нему. Она не до конца понимала, что именно происходит, но отчетливо чуяла неприятности и очень не хотела их допустить. К сожалению, она не знала, что своими действиями неприятности скорее приближает. Ее чутье распространялось на совсем другие вещи, поэтому, почувствовав, что Сергей потенциально опасен, она твердо вознамерилась не пустить его к Нему.
Лучше бы пустила.
