«Слово за слово» — вот как это называется. Слово за слово, с неповторимыми неловкими интонациями неумелого флирта они договорились пойти куда-нибудь посидеть. Саша сделала вид, что никуда не торопится, а так стремительно вылетела из кофейни просто потому что подумала, что пора бы уже домой. Иван сделал вид, что поверил. Иван сказал, что у него как раз обеденный перерыв и он тоже совершенно никуда не торопится, а Саша, которая отлично помнила, что время, вообще-то, шесть вечера, тоже сделала вид, что поверила.
И они пошли — нет, не в Безымянную кофейню, а в «Каприччо», потому что Иван, страшно сказать, стеснялся Свету. Света, конечно, идеально умела становиться незаметным предметом мебели, если нужно, и коль скоро она решила их свести, все ее движения были бы исключительно им на пользу. Но в том-то и дело: он не хотел никакого «на пользу», не хотел, чтобы ему кто-то подыгрывал, его вообще до чертиков перепугал выданный Светой расклад их отношений, потому что… ну, потому что он так далеко не думал. Какие отношения, какие песни? Он хотел просто посидеть рядом с теплым оранжевым свечением Саши, погреться в ее вдохновении, поговорить, может быть, немного. Ни на что большее он и не рассчитывал. И теперь думал: может быть, зря не рассчитывал?
Но если и пересматривать подобные решения, то точно не в кофейне, где Света всем своим фоном, настроением и желанием будет на него влиять. Дело даже не в том, что она может его уговорить. Дело в том, что, вполне, вероятно, чувствуя ее давление, он упрется и сделает все наоборот. И ничего у них с Сашей не будет, кроме вот этой одной беседы за кофе. А ведь могло бы и быть. Ведь могло бы?
Они пошли в «Каприччо», и там, глядя в большие изумленные глаза Риты, Иван заказал им по десерту и кофе, радуясь, что бумажник с какой-то наличностью был у него в кармане — просто на всякий случай. Конечно, он мог бы договориться и попросить у Риты в долг, но он ведь и так был ей должен, не хотелось влипать еще глубже.
В пиццерии, как обычно, было почти свободно, за одним столиком сидела пара, в углу прятался очередной одинокий ритин воздыхатель, а у барной стойки… Иван присмотрелся, содрогнулся и пожалел, что зашел именно сюда. У барной стойки сидел мужчина, шея и плечи которого были окутаны густым черным туманом. Его клиент. Однозначно его, след вещей из «По вашему велению» Иван бы ни с чем не спутал, даже если давно не помнил саму вещь, даже если вообще не он ее продавал. Но этого человека он еще помнил.
Дело ведь было совсем недавно, когда он успел так слиться с вещью, почему? Какая-то особенная предрасположенность? Отставив панику, Иван попытался подумать головой, и со второго раза у него даже получилось. Ну правильно, Рита ведь расспрашивала его о Вещах. А он, имбецил, ответил. А она, красотка такая, взяла и применила на практике. Она его учит, этого парня в шарфе. Учит пользоваться этой силой! И ей его не жалко ни вот столечки! Иван, конечно, понимал, что она не совсем праздным интересом руководствовалась, когда его расспрашивала, но он не думал, что…
Ладно, если совсем честно, он вообще ничего тогда не думал. Поговорил, порадовался, что этим как бы покрыл часть долга, и забыл. Ну придурок, ну как так можно было?! Тут Иван спохватился, что оранжевое сияние рядом с ним потускнело почти до полной невидимости. Это был самый минимум, которого можно было добиться от Саши: совсем не светиться она в последнее время не могла. Значит, расстроилась почему-то. Иван отложил в сторону все ужасно важные рабочие мысли: в конце концов, эта жуткая ситуация никуда не денется, ее в любом случае придется как-то разгребать. А вот Саша куда-нибудь деться очень даже может, поэтому ей внимание нужно уделить прямо сейчас. И Иван уделил и с изумлением понял, что Саша сочла, что он слишком долго смотрел в сторону стойки, а там ведь, кроме его бывшего покупателя, была еще и Рита. Сама она, конечно, сказала, что просто задумалась. И Иван, ужасно польщенный сашиной реакцией, сделал вид, что поверил, и больше не отвлекался от нее ни на минуту. Потому что перед тем, как встретиться лицом к лицу с тем фактом, что рядом пропадает человек, а у него ни единой идеи, как ему помочь, надо получить хоть немного радости. И оранжевого света, если повезет. Говорят, иногда от него и окружающие вдохновляются.
— Вторник, — потрясенно повторял Адам, — грёбаный вторник! Я продолбал десяток встреч и пять приказов на подпись! Я бригаду тебе даже не начал собирать! Три перевода в верхний отдел!.. И все три теперь без внятного инструктажа и вообще без всего!
— Да-да, мы все поняли, что ты ужасно важный человек. Вот и вали к себе наверх, — раздраженно сказала Алла.
— Свалю, — кивнул Адам. — Дойдем до минус девятого и свалю, вместе с тобой.
— А чего не сейчас? Так драматично заламывал руки, что без тебя все пропало, чего тогда медлить-то?
