— Ладно тебе, а то ты сам не знаешь, сколько стоят громкие слова. И кстати о бриллиантовых девочках, как Алла? И куда ты ее дел?
— Алла у меня дома. Обнимается поочередно с ноутбуком, холодильником и кофеваркой. В перерывах пытается разнести то квартиру, то меня. Но бытовую технику не трогает, из чего я делаю вывод, что она куда более вменяема, чем стремится мне показать.
— Как у вас всё… непросто, — озадачилась Лара. — Ты ее с мамой уже познакомил?
— Нет, жду, пока у Аллы задор все громить закончится. Пока что рекламирую заочно.
— Интересно, что именно. По твоим же словам, рекламировать особенно нечего пока что. Ну, кроме ее драконьей сущности, но ты же, наверное, и о своей-то маме не раскололся?
— Нет, конечно, хотя чую, что придется, против ее проницательности я долго не продержусь. А вот с рекламой гораздо проще. Можно подумать, ты сама этого никогда не слышала в моем исполнении: «С тех пор, как она появилась, мой дом просто не узнать, даже не думал, что он может так выглядеть» — ну, и все в таком духе.
— Что будешь делать, когда придется демонстрировать ей изменившийся дом?
— Что-что… ремонт. Его так и так делать придется. Алла довольно разрушительна. Пока что.
— Слушай, Адам… — Лара замялась, не зная, как бы повежливее сформулировать. — А ты уверен, что тебе стоит вот так держать ее при себе? Мне показалось, она была не очень рада тому, что ты ее вообще притащил наверх. И твоей компании. И всем перспективам, которые ты ей расписывал.
— Конечно. Она сейчас ничему не рада. Она привыкла жить в страхе за свою жизнь и всего бояться. И теперь ее ужасно бесит, что оказывается, можно было не шариться по подвалу все эти годы, а нормально жить наверху, даже интереснее, чем до перерождения. Но она, конечно, в этом не признается никому, даже себе. Поэтому официально она очень недовольна мной и моими действиями. Но я-то знаю, как все обстоит на самом деле. Я ее кровь пил.
— Высокие драконьи отношения, — содрогнулась Лара. — Не уверена, что я хотела это знать.
— Ой, да ладно тебе, не уверена она. Можно подумать, я первый день тебя знаю. Конечно, тебе любопытно до чертиков. И еще девочку жалко, вдруг я ее обижаю и принуждаю. Но поверь мне, если эта девочка не захочет, никто ее не принудит и не обидит. Если бы она действительно хотела, она бы сбежала так, чтобы я ее не нашел. Потому что почувствовал бы, что она не хочет, чтобы я ее нашел. И тогда не стал бы. Но она на самом-то деле хочет. Просто проверяет меня. Ну и пусть проверяет, а я буду снова бегать, искать, ловить и возвращать. И никогда ее не отпущу. Зато скучно мне теперь не будет точно. Вообще никогда.
— А то до этого у тебя была такая скучная-прескучная, практически беспросветная жизнь, — с сарказмом протянула Лара.
— Это звучит очень странно, но да, так и было. Сам дурак, конечно, но что уж теперь… Возвращаясь к Николаю. Передай ему или этой его ученице ключ от пятьсот десятого кабинета, пусть располагаются. И в пятницу мы все дружно заваливаемся к нему, обмывать кабинет, его самого, его ученицу… спиртное по его выбору. Пусть запасается. Закуска, так и быть, с меня.
— Тебе обязательно надо побывать со мной там, на подземных этажах. — они сидели рядом на диванчике в глубине зала «Каприччо», держались за руки, обнимались, но дальше не заходили, потому что — подумать только! — поговорить оказалось интереснее. — Некоторые из них вполне обычные, но на некоторых такая красота!
Рита скептически хмыкнула, намекая, что она в своей жизни каких только потусторонних красот не видела. Впрочем, память о тех видениях была не очень твердой: она тогда была слишком уж другой, и ее зрение было другим, и мышление. И на самом деле ей было ужасно интересно. А вот показывать свой интерес не хотелось: вдруг Ярослав еще возомнит, что она просит взять ее с собой. Нет уж.
— Уйти на пару часов, вернуться через пять дней и голой? Не уверена, что именно этого хочу. Кстати, ты, получается, потерял там эту свою закаленную драконами отвертку, которую мне расписывал?
— Представляешь, нет. Все мои вещи, включая отвертку, спокойно дожидались меня на восьмом этаже. То есть вот в чем угодно можно «Магию» обвинять, но она ужасно обязательная. Даже доставку мне организовала.
— Да, услужливости и некоторой обходительности у «Магии» не отнять, — рассеянно согласилась Рита.
— Лично мне было бы жаль, если бы «Магии» не стало.
— Ого! Это ты так тонко намекаешь на то, что тебя волнует на самом деле?
— Я не намекаю, Р-рит. Я прямо говорю. Намеки — это вообще не мой конек. И вот что я могу поделать, если меня волнует и твоя судьба, и «Магии»? Причем и то, и другое, зависит от тебя. Думаешь, было бы лучше, если бы я не говорил с тобой об этом? Более романтично, что ли?
— А романтика — это тоже не к тебе, я поняла. Ты меня переоцениваешь, Ярослав. Ничего не зависит от меня. Серж — сам по себе. Сделает, что захочет, а меня не спросит.
