Со временем посещать ее заведение стали и эльфы, и жители других людских княжеств и провинций. И к каждому Фая старалась найти подход, каждого принять, как желанного гостя, лишь бы только он вернулся вновь.
Поговаривали, в «Тупичке» проворачивали и кое-какие темные делишки, и этим даже интересовались наблюдатели бургомистра, но госпожа Фая гневно отвергала эти преступные намеки. Завистники, говорила она. Завистники и не то сообразят. Попробуйте лучше пирог с черникой и чудную запеченную рыбу. И пиво, за счет заведения.
Делишки же в «Тупичке» в самом деле проворачивали, пускай и не столь темные. Например, гномы Синих Гор любили обсудить здесь уход от пошлин, введенных Даином на железную руду. Эльфы Лихолесья, умело маскируясь (над их маскировкой громко смеялись люди Дейла), именно здесь предпочитали договариваться о поставках трав — целебных, лекарственных, и, кажется, еще каких-то трав — но госпожа Фая делала удивленное лицо, когда ей намекали на то, что она может торговать чем-то в этом роде:
— Эльфийские травы? У меня? Лавка лекаря на том углу, не заплутайте опять…
А над конюшней сдавались комнаты на долгий срок — правда, еще никто и никогда не видел, чтобы там постоянно жили мужчины, почему-то в основном молодые женщины, и, как ни странно для экономных горожан, жгли огни они всю ночь, а спать предпочитали днем. Ну и гости. У них часто бывали гости. Каждый раз разные.
Все в совокупности в «Тупичке» должно было делать его довольно-таки опасным местом с дурной репутацией, но госпожа Фая умела вести дела — и «Тупичок» оставался невидим для настойчивых ребят из городского дозора, и достаточно привлекательным — для всех остальных.
Здесь, прямо над постоялым двором, на третьем этаже доходного дома, и жил Кили.
***
— Тебе надо чаще навещать нас, — недовольно заметила Дис, глядя на младшего из своих сыновей, орудующего ложкой, — ты совсем исхудаешь там.
Кили отмалчивался. Разговоры матери всегда вращались вокруг того, что он должен перебраться назад, к родне, и всегда начинались еще за столом. Помогало отработанное умение: съесть все до того, как она прослезится или начнет ругаться по-настоящему. Пока что ему это удавалось с переменным успехом.
Сейчас на очереди была баранья ножка, и Кили слегка приуныл.
— Ну, он подрос все-таки, — вставил из своего угла Фили, почесывая бороду, — будь справедлива, мать. Через пару десятилетий мы его вовсе не узнаем. Настоящий великан.
Кили не успел благодарно взглянуть на брата, потому что Дис вновь пересела — она хотела видеть лицо сына лучше.
— А это что? Ты что, дрался? — ужаснулась она.
— Просто царапина, уже зажило…
— А, нет, это была тень, мне показалось. Так с кем?
Перехитрить Дис. Миссия посложнее путешествия к Одинокой Горе. Проще перехитрить дракона.
— Не дрался, — с набитым ртом поспешил ответить Кили, уже понимая, что проигрывает прозорливости матери, — он задел меня в дверях, я попросил извиниться. Ничего особенного.
— Среди людей такое происходит постоянно, — подтвердил Фили. Дис зыркнула на него исподлобья, и старший предусмотрительно умолк. Воспитательные меры никто не смел прерывать, и разговор должен был дойти до логического завершения.
— Я очень уважаю твое решение, дорогой мой, — повысила она голос, вставая, — уверена, ты многому научился в Дейле. Конечно, тебе там нелегко приходится, — она скорбно окинула сына взглядом, от которого могли бы поседеть даже плакальщицы, — без денег, без нормальной еды, в каком-то грязном углу…
Кили молча жевал баранину.
— …среди всех этих ужасных личностей без малейших понятий о благородстве. Но может быть, ты мог бы хотя бы позаимствовать из своего наследства что-нибудь…
— Мама!
— Это меня так расстраивает, — и она театральным жестом прижала руку ко лбу. Продлилась поза недолго, Дис снова ожила и просияла:
— По крайней мере, ты точно согласишься поучаствовать в подготовке к свадьбе твоего брата.
В глазах у Кили потемнело, и он подавился. «Проклятая баранина», подумал он, и следующие минуты три откашливался и утирался. Да, это была окончательная моральная победа матери. Он вновь проиграл.
***
— Так ты женишься, — обвиняюще произнес Кили, стоило ему и брату остаться наедине. Фили потупился на мгновение.
В общем, этого следовало ожидать. Фили был молод и богат, и достаточно популярен среди своих сверстниц, а уж говорить о далеких дочках гномов из соседних королевств и не стоило: наслышанные о подвигах гномов Из-Под Горы, они только и млели в надежде привлечь одного из них.
Но так скоро?
— Помолвка пока что только начинается, — упредил вопросы брата Фили, — не хочу всего этого, знаешь… — он повертел пальцами в воздухе, хмурясь, — шумиха всякая.
— Неизбежно, — закатил глаза Кили.
— Девушка очень хорошенькая, — мечтательно добавил Фили. Кили удивился:
— Ты видел ее?
— Ты тоже. Даория, дочь Гаина из Синих Гор.
В памяти Кили мелькало что-то, связанное с качелями, далеким детством и отчего-то — памятью о розгах дяди Торина.
— Погоди, погоди… эта Даория… маленькая такая подлая девица, разбила тебе лоб, по-моему? Воровала пирожки, свалила на меня, да? Голубые глаза, да?
