— Рад, что тебе понравилось, — он медленно опустился на табурет. — Как твоё здоровье?
— В целом — ничего, — я подтянула колени к подбородку и обхватила их руками. — Жду, не дождусь восьмого сентября.
— Я тоже жду этот день, — отец задумчиво хмыкнул. — Тем более, это — канун твоего рождения.
— Папа! — я в упор посмотрела на него. — Я могу с тобой кое о чем поговорить?
Он сразу съёжился, но кивнул в ответ.
— Пойми, — продолжала я. — Для меня это очень важно. И рано или поздно, всё равно мне станет известно…
Я судорожно сглотнула. Отец молчал. И, похоже, очень внимательно слушал.
— Меня интересует один вопрос, — собравшись с духом, я выдохнула и продолжала. — Как умерла наша мама?
Зная, что этот вопрос для него крайне неприятен, я думала, что он побледнеет. Но он, наоборот, густо покраснел.
— Зачем тебе это? — вновь послышался шелест песка.
— Что значит «зачем»? Это же была моя мама!
— Джина, мне совсем не хочется об этом вспоминать… Я быстро согнулась пополам и ухватила его за руку.
— Только не уходи, — умоляюще прошептала я. — Я знаю, что может последовать за этими словами, но, не уходи, прошу тебя! Я должна знать, я же твоя дочь!
Он положил руку на мою ладонь и пристально посмотрел мне в глаза. Его взгляд заметно потеплел.
— Хорошо, — шелест песка стих. — Я попробую, хотя мне это действительно нелегко.
Мягко пожав мою руку, он поднялся. Подошёл к окну, достал сигарету и с внимательным видом принялся изучать первый осенний день.
— Я тебе уже рассказывал, как мы с ней познакомились? — тихо спросил он.
— Да, — также тихо кивнула я.
— У тебя неплохая память, — он обернулся и с усмешкой посмотрел на меня.
— Стараюсь, — я, как можно равнодушнее, пожала плечами. — Моя память навёрстывает расстояние, на которое отстала за этот год.
— Я это понял, — он кивнул и снова отвернулся.
А я в тот момент подумала, что ему удобнее рассказывать, не глядя на меня. Подумала и тут же забыла.
— Все произошло крайне глупо, — отец тяжело вздохнул и выпустил струйку сизого дыма. — Ужасно глупо, по-книжному. Я любил твою маму без памяти, и она отвечала мне тем же. Но была таким же ревнивым человеком.
Он немного помолчал и глубоко затянулся.
— Я уже говорил, что возглавлял целую научную группу. Так вот — однажды у нас появилась молодая сотрудница. Рыжеволосая, зеленоглазая, одним словом, настоящая бестия! Натуральная Лилит…
— Кто-кто? — не поняла я.
— Супруга Люцифера, властелина подземного царства, — отец усмехнулся. — У древних кельтов был культ Кернунноса и Хабондии. Своеобразные языческие божества, она — одна из них…. День недели Лилит — среда. Кроме того, она покровительствует проституции и коллекционирует души нарождённых детей, которые не появились на свет из-за того, что их матери сделали аборты.
— Ужас какой! — прошептала я.
— Вот-вот, — смешок послышался в третий раз, — и я о том же. Все мои сотрудники именно так и думали. Они почему-то решили, что нет на свете мужчины, который смог бы устоять перед чарами этой женщины.
Голубоватый дым вновь взвился вверх.
— Но я прекрасно знал, что это не соответствует действительности. По крайней мере, в отношении меня. Я так любил твою маму, что другие женщины меня абсолютно не интересовали. Когда я начал с ней встречаться, я перестал замечать всех остальных. Это было как наваждение…
Он снова немного помолчал.
— Точно также я реагировал и на свою новую сотрудницу. Не спорю, она пыталась оказать мне знаки внимания. Кому не лестно завести роман со своим боссом? Но я держал её на расстоянии, сохраняя сугубо деловые отношения. Твоя мама иногда приезжала ко мне на работу, естественно, видела эту женщину. Она прекрасно разглядела все её манеры, о чем неоднократно мне говорила. Что было делать — я, как мог, успокаивал её, надеясь, что она всё-таки изучила меня за годы совместной жизни. Но на деле оказалось иначе.
В глубине души твоя мама всё-таки не верила, что я ей не изменяю, и никогда не изменял. И эта мысль, постоянно подогреваемая надуманной, необоснованной ревностью, словно червь, точила её изнутри. Дженни была подобна пороховой бочке — поднеси маленький огонёк, и она тут же взорвётся.
И такой огонёк нашёлся, увы, Джина, мир — не без добрых людей. Меня чудовищно оклеветали — какая-то сволочь наговорила моей жене кучу всевозможных гадостей. Якобы, у меня — роман с новой сотрудницей, мы все время уединяемся, и прочую, прочую дрянь… И, как ни странно, моя Дженни поверила…
Он вынул изо рта окурок, поднёс к глазам и долго рассматривал.
— Что-нибудь на самом деле было? — нарушила я затянувшуюся паузу.
— Нет, — он повернулся и пристально посмотрел мне в глаза. — Ничего подобного не было. Можешь, конечно, не верить, но я говорю правду.
Если бы что-то похожее произошло, я бы окончательно перестал себя уважать.
— Я тебе верю, папа, — прошептала я.
— Хорошо, если так, — он о чём-то на мгновение задумался, потирая указательным пальцем переносицу.
