В следующий урок, через неделю, новый учитель рассказывал в 8-м классе про вокзалы Москвы и Петербурга, – о их красоте и внутренней отделке. Потом описал дорогу на Тулу и Казань: где подъемы, где спуски, где мосты, повороты крутые. Что на какой станции купить можно.
Дети слушали с большим интересом.
– В Перми, значит, молоко вынесут бабочки… мясо вареное, яйца… В Вятке рыбу жареную. В Туле пряники. В Казани – холодец, баранину, сыр… В Уфе – яблоки… Бабочки эти чистенькие наши, да румяные, что яблони… В Екатеринбурге – пироги с грибами, с груздями, клюкву, морошку вынесут в туесах берестовых… Эх… было…
– А теперь тоже так?
– Ну, теперь известно не так… потому частника пристукнули. Тоже наживаться-то на пассажирах не дело… – спохватился новый учитель.
Прошло несколько недель. Создавшаяся сначала дружба, на почве рыбной ловли, у нового учителя с Завучем постепенно охладевала, так как наступил уже октябрь. К этому времени уже начали до него доходить кое-какие слухи от родителей некоторых учеников. И он решил посетить уроки нового учителя.
Учитель, вследствие большой нужды в учителях, получил к этому времени частные уроки географии в местном батальоне для командного состава, в Г.П.У., у пожарников и в милиции. Это был период увлечения «учебой». Пооткрывали массу курсов, и учителя неплохо на них подрабатывали, как говорят, «халтурили» или, еще лучше, «латались».
На этих-то халтурах и окончилась учительская карьера учителя географии. Нужно же было ему поставить низкую отметку жене начальника районной милиции, бабе бестолковой и самоуверенной. Та сбегала к Завучу школы и сказала ему, что учитель географии совсем даже, по ее мнению, «не учитель, а совсем наоборот»…
Завуч посетил урок «географа» в 9-м классе и ахнул. Целых полчаса учитель рассказывал, а потом и спрашивал:
– Ну, сколько минут стоянки в Тюмени? – А какой знак стоит на Уральском хребте на границе с Сибирью? – Сколько туннелей на Кругобайкальской железной дороге?
Несмотря на то, что ученики бойко, с охотой и, видимо, правильно отвечали на все вопросы, Завуч тем не менее решил сбегать в Рай-Оно и проверить документы нового учителя географии. Документов не оказалось. А Зав Рай-Оно лишь смог прочесть хранившуюся у него в столе бумажку, представленную в свое время новым учителем.
Тогда запросили Обл-Оно и получили вполне исчерпывающий ответ, с копией заявления учителя и резолюции Обл-Оно: «Так как я уже превзошел все науки и хорошо знаю географию, прошу назначить меня учителем».
Резолюция Обл-Оно гласила: «Ввиду того, что тов. X., Иван Иванович, много лет прослужил кондуктором скорых поездов и отлично знает все станции, разрешаю предоставить ему уроки географии в одной из школ Новосибирского Края».
То, что я хочу описать здесь, происходило уже давно, а именно в двадцатых годах, то есть в первые дни революции. Дело, конечно, было в новой России, в так называемом СССР.
Работал я на заводе слесарем. Известно, какая тогда была работа на заводах там. Занимались тем, что каждый делал, что ему вздумается, для насущного существования, так сказать: кто бритвы, кто зажигалки. Тогда столько этих зажигалок наделали, что если бы в СССР хватило тогда бензину, ими можно было бы зажечь мировой пожар. Но бензину не было, и народишко занялся самодельщиной во всех областях жизни и культуры.
Особенно всех привлекало искусство. Театров этих развелось, ну не приведи Ты Господь. Открылись всякие там культурно-просветительные клубы и такое разное, что теперь и вспоминать неловко. Талантов этих развелось, как бывало клопов. Достаточно было лишь пойти в Культком заявить о своем таланте, готово, давали роль или там какие назначения, и дело в шляпе.
Решил и я, извините, умора ей Богу, заявить, что чувствую в себе силу артистическую, так вот мол и прет она из меня, удержать невозможно. Так лучше уж, чем удерживать и тратить на это силы сопротивления материалов, лучше, мол, назначьте меня артистом, а я вам изображу классическое. Ну, известно, отказа не было. Валяй, мол! Потому артист нужен народу.
Ну, в общем, заявил и я о себе. Смотрю, обрадовался этот «Культком» здорово. Усадил меня на дырявый диван. Угостил махоркой. Меня даже страх взял от такого обращения. Ну, как, думаю, заставит он меня Шаляпина изобразить, что я буду, безголосый, тогда делать? Потому обращение такое, как будто я какой-нибудь комиссар внутренних дел.
Однако, обошлось все без Шаляпина, а просто нужно было классического дурака изобразить с буржуазным уклоном, и все, из повести писатели Фон-Визина: «Недоросль». Потому Недоросль этот представлен как идиот, а идиота никто играть не соглашается. Боятся, что кличка так потом на всю жизнь и останется. Ну, короче говоря, им нужен был идиот классический!
– Ну что ж, – говорю, – можно. Таланту на это не много нужно. Играй, как ты есть и все тут.
